Что я сделал ради любви - Сьюзен Элизабет Филлипс

Именно этого ждала публика целых восемь сезонов: видения, которое так и не появилось из-за идиотского поведения Брэма. Превращения Скутер Браун из бездомной сироты в элегантную женщину с благородным характером и жизнерадостной искренностью, которыми не обладал ни один Скофилд.

Брэм был потрясен. Он мог играть чувствами Скутер, но это умное, утонченное создание казалось… почти опасным.

А ее волосы! Какая прическа! Темные мягкие локоны заколоты сзади, и лишь несколько прядей со стильной беспорядочностью обрамляют лицо. И хотя Джорджи считала, что во всем полагается на Эйприл, все же точно знала, что ей идет, и не сделала ошибки, испортив светлую от природы кожу искусственным загаром. И не навесила на себя тонну драгоценностей. Дорогие бриллиантовые серьги с подвесками — вот и все украшения. Она ничего не надела на шею.

Рядом стоял Пол. Рука дочери лежала на рукаве его смокинга. Просить отца сопровождать ее вниз по лестнице не входило в первоначальные планы, и выражение лиц Пола и Джорджи, улыбавшихся друг другу, смутило Брэма.

Пол и Джорджи стали спускаться по лестнице. Брэм не мог отвести от нее глаз. По голливудским стандартам она не считалась красавицей, но проблема была не в ней, а в стандартах. Она была куда интереснее и, несомненно, оригинальнее, чем увлекавшиеся ботоксом, липосакцией, пластическими операциями и силиконом так называемые калифорнийские красотки.

Когда она остановилась на площадке, Брэм запоздало сообразил, что должен был подняться наверх и встретить ее. Но она давно привыкла к тому, что он забывает свои реплики, и не обиделась. Он наконец отклеил ноги от пола и взбежал по лестнице, остановившись на три ступеньки ниже. Повернулся к гостям вполоборота и протянул руку к Джорджи. Сентиментально? Слащаво? Но она достойна самой романтической сцены.

Пол поцеловал Джорджи в щеку, кивнул Брэму и освободил сцену жениху и невесте. В руку Брэма скользнула теплая ладошка Джорджи. Гости разразились аплодисментами, когда она спустилась к нему.

Они повернулись к залу. Джорджи смотрела на Брэма. В ее глазах светилась нежность. Он поднял ее пальцы к губам и осторожно поцеловал. Ничего, он сумеет сыграть гребаного Волшебного Принца не хуже Ланса Лузера.

Но ему пришлось сильно потрудиться, чтобы не выйти из роли циника. Пусть сегодня все видят не что иное, как голливудскую сказку, где иллюзия казалась реальностью.

А Джорджи так хотелось, чтобы иллюзия стала реальностью. Эта ночь, магическое сверкающее платье, друзья вокруг и непривычно мягкое лицо отца. Только вот рядом стоит не тот человек. Но и он сейчас не казался настолько уж чужим.

Они общались с гостями, одетыми на удивление разнокалиберно: от джинсов и теннисных юбок до смокингов и школьной формы. Трев и Саша вызвались произносить тосты, а когда все расселись, Пол неожиданно встал и поднял бокал:

— Сегодня мы празднуем обеты, данные друг другу этими удивительными людьми. Одного из них… — он глянул на Джорджи, и голос его прервался, — я очень люблю.

Глаза Джорджи наполнились слезами. Пол откашлялся.

— Второй… нравится мне все больше.

Все, включая Брэма, рассмеялись. Последняя неделя, проведенная с отцом, была странной и чудесной. Сознание того, как сильно он любит ее, как сильно любил мать, было для Джорджи важнее всего на свете. Но когда Пол стал выражать надежду на светлое будущее жениха и невесты, улыбка Джорджи застыла на лице искусственной маской. Сказать отцу правду, вместо того чтобы пытаться скрыть свои ошибки из страха разочаровать его, станет следующим шагом на ее пути к полной самостоятельности.

Пол выждал до сегодняшнего утра, чтобы признаться, что пригласил на вечеринку Лору в качестве своей спутницы. Джорджи была рада, что он подумал об этом, как бы неловко она ни чувствовала себя в присутствии Лоры.

— Ей будет приятно, — сказал он. — И все увидят, что ты по-прежнему считаешь ее частью своего ближнего круга.

— Это еще и прекрасный способ дать понять окружающим, что ты возвращаешься в профессию и что Лора отныне представляет тебя, — попыталась пошутить Джорджи.

Лицо Пола омрачилось.

— Джорджи, это не то, что ты…

— Я знаю, — поспешно заверила она. — Я не хотела тебя обидеть.

Они устанавливали новые отношения, и оба шли ощупью, пытаясь ничем не обидеть друг друга, не нарушить хрупкое равновесие.

Она ткнула локтем отца, пытаясь рассмешить.

За первым тостом последовали другие: Трева, не относящиеся к делу, и Саши, теплые и дружеские. И те и другие были забавны и остроумны. Когда начался обед, гости то и дело стучали по столу стаканами для воды, вынуждая Джорджи и Брэма целоваться. Их публичные поцелуи уже не казались фальшивыми. Она впервые была с человеком, который бы так любил целоваться… и который целовался так хорошо. Она впервые была с человеком, чьими поцелуями так сильно наслаждалась.

Лора, сидевшая за соседним столом, лениво ткнула вилкой в лобстера и незаметно поправила бретельку лифчика. Сегодня она собиралась надеть платье для вечеринки в саду, как многие из гостий, но в последнюю минуту передумала. Это деловое мероприятие, и она не может позволить себе подтягивать лиф, который неминуемо сползет, или беспокоиться о том, что руки недостаточно загорели. Вместо этого она выбрала простой бежевый офисный костюм: блузон с драпированным вырезом и жемчуг: именно такой наряд носила миссис Скофилд. И все бы ничего, если бы не постоянная проблема с бретельками лифчика.

Предложение Пола было для нее чем-то вроде шока. Она позвонила передать, что первая проба понравилась, но агент по кастингу захотел увидеться с ним насчет другой роли, и только попыталась пуститься в обычные, проливающие бальзам на душу утешения, как вдруг он перебил:

— Пробы я не прошел, но зато мой первый показ был неплохой практикой.

И пригласил ее на вечеринку.

Нужно было быть последней дурой, чтобы отказаться. Появление в таком звездном окружении вернет некоторый блеск ее профессиональной репутации, что прекрасно сознавал Пол, однако она невольно насторожилась: его холодный, несговорчивый, властный характер находился в вопиющем противоречии с красивым лицом и другими мужскими достоинствами. Но в последнее время Пол казался странно уязвимым, и ее так и подмывало выяснить, в чем дело.

К счастью, Лора прекрасно догадывалась, куда могут завести женщину фантазии. Она знала, чего хочет от жизни, и не собиралась испортить все на свете, жертвуя упорядоченным существованием лишь потому, что Пол Йорк оказался более интересной и сложной натурой, чем она себе представляла. Что из того, что она иногда чувствует себя одинокой? Те дни, когда она позволяла мужчинам отвлечь ее от реальных целей, давно позади. Пол только клиент. А ей выгодно показаться на этой вечеринке. И больше ничего.