На фронтах «холодной войны». Советская держава в 1945–1985 годах - Евгений Юрьевич Спицын

Между тем вечером того же дня, не имея еще на руках официального решения советского правительства, начальник Генштаба маршал В. Д. Соколовский отдал приказ о приведении Особого корпуса в полную боевую готовность. И, как оказалось, это решение было абсолютно верным, поскольку уже в ночь на 24 октября Будапешт и Дебрецен не просто оказались во власти уличной стихии, здесь начался давно спланированный вооруженный мятеж, сопровождавшийся захватом полицейских участков, оружейных арсеналов и административных зданий.

Надо сказать, что подобное развитие ситуации в Венгрии застало само советское руководство врасплох. Хотя, как видно из многих архивных документов, о реальной возможности «открытых бунтов» лично Н. С. Хрущева еще в конце июля 1956 года информировал председатель КГБ СССР генерал армии И. А. Серов, а чуть позже и Ю. В. Андропов[492]. Но в Кремле посчитали, что они «сгущают краски» и отставка М. Ракоши успокоит ситуацию. Теперь же пришлось срочно собирать Президиум ЦК и принимать жесткие решения. Большинство его членов, в частности Н. С. Хрущев, Н. А. Булганин, В. М. Молотов, М. А. Суслов, Л. М. Каганович, М. Г. Первухин, а также Г. К. Жуков, высказались за срочный ввод войск в Будапешт и другие города страны. Однако А. И. Микоян выступил против, заявив, что вводом войск мы «подпортим себе дело» и «без Надя не овладеем движением»[493]. Последний тезис, как это ни странно, поддержал затем и сам Н. С. Хрущев, и только В. М. Молотов по-прежнему стоял на том, что именно «руками Надя расшатывают Венгрию». В результате было решено срочно направить в Будапешт А. И. Микояна, М. А. Суслова, И. А. Серова, а также первого заместителя начальника Генштаба генерала армии М. С. Малинина для изучения ситуации на месте. Между тем утром 24 октября по приказу начальника Генерального штаба маршала В. Д. Соколовского началась реализация плана «Волна» и в Будапешт вошли части и соединения Особого корпуса, которые, преодолев пока что слабое вооруженное сопротивление мятежников, взяли под свой контроль все важнейшие объекты города, в том числе здания ЦР ВПТ, парламента, горсовета, госбанка и главпочтамта, а также Западный и Восточный вокзалы и мосты через Дунай.

Тем же утром шедшее всю ночь расширенное заседание Политбюро, плавно переросшее в Пленум ЦР, кооптировал И. Надя, Г. Лошонци и Ф. Доната в состав ЦР и Политбюро, а также рекомендовал И. Надя на пост премьер-министра страны вместо А. Хегедюша. Именно в этот момент на Пленум ЦР прибыли М. А. Суслов и А. И. Микоян, которые, убедившись в том, что только И. Надь еще способен обуздать стихию, дали добро на его назначение и сообщили в Москву, что он «действует смело и решительно». На следующий день опять же с их ведома Э. Герё был снят с поста Первого секретаря ЦР и заменен Я. Кадаром, а Ласло Пирош был отставлен с должности министра внутренних дел и главы Управления госбезопасности ВНР и заменен Ференцем Мюннихом. Хотя, как уверяет тот же А. С. Стыкалин, это решение было продиктовано венграм вопреки мнению Ю. В. Андропова, который тогда все еще сомневался в полной лояльности Я. Кадара и его готовности возглавить партию. Как бы то ни было, но уже через день, 26 октября, была создана Директория — временный орган власти, объединивший функции Совета Министров ВНР и ЦР ВПТ, в состав которой вошли Янош Кадар, Имре Надь, Андраш Хегедюш, Ференц Мюнних, Антал Апро и Золтан Санто[494].

Однако ситуация в столице и в стране продолжала накаляться, особенно после того, как по радио прозвучало сообщение обновленного Совета Министров ВНР о создании военно-полевых судов для наказания участников «фашистского мятежа». В итоге в Будапеште и других городах стали возникать все новые очаги открытых вооруженных столкновений, во многих местах начались кровавые расправы над коммунистами и сотрудниками госбезопасности, которые направлялись недобитыми венгерскими фашистами, однако венгерская полиция и армия были уже полностью деморализованы и бездействовали. Пиком всех этих беспорядков стал «кровавый четверг» 25 октября, когда у здания парламента в провокационных целях был обстрелян караул советского Особого корпуса, а какой-то Исполком «Венгерского национального комитета» принял обращение к президенту США Д. Эйзенхауэру с призывом оказать помощь «венгерской революции»[495].

Между тем, как установил профессор Н. Н. Платошкин, в тот же день 25 октября в Вашингтоне на экстренное заседание собралась Межведомственная группа по Венгрии с участием высокопоставленных сотрудников Госдепа, Пентагона и ЦРУ, которая приняла решение поддержать И. Надя, но при условии, что он немедленно потребует вывода советских войск: «линия должна быть таковой — судьба Надя полностью зависит от его способности избавиться от советских войск в Венгрии»[496]. Но тем временем 26 октября, оправившись от первоначальной растерянности, венгерская армия и органы госбезопасности приступили к ликвидации всех очагов мятежа в различных уголках страны. Причем, вопреки утверждениям зарубежной историографии, ни одна из воинских частей в полном составе так и не перешла на сторону повстанцев. Вместе с тем, стремясь как можно скорее восстановить полный контроль над ситуацией, по совету А. И. Микояна новые руководители страны пошли на примирение с антикоммунистической оппозицией. В результате уже 27 октября премьер-министр И. Надь сформировал новое коалиционное правительство, в состав которого вошли Золтан Тилди, Дьёрдь Лукач, Бела Ковач и другие представители мелкобуржуазных партий. Но 28 октября, почувствовав, что почва уходит из-под его ног и масса мятежников отказывают ему в поддержке, И. Надь в своем вечернем выступлении по радио предпринял решительный шаг в поддержку повстанцев, оценив их мятеж «как грандиозное народное движение в защиту национальной независимости». Он тут же объявил о немедленном прекращении огня со стороны полиции и армейских частей, ликвидации Управления госбезопасности, о начале создания новых органов правопорядка и Революционного комитета обороны во главе с разлампасенным генералом Белой Кираем, который был призван объединить все повстанческие отряды мятежников, то есть П. Малетера, Й. Дудаша, Л. Ивана Ковача, Г. Понгратца, Л. Кана, Я. Сабо и ряда других, под единым руководством в так называемые «ревкомы».

Между тем столь резкий поворот в поведении И. Надя, совершенно неожиданно поддержанный А. И. Микояном и М. А. Сусловым, вызвал резкую полемику в самой Москве, где прошли два заседания Президиума ЦК[497]. На первом заседании, куда был вызван сам М. А. Суслов с докладом о положении дел в Венгрии, В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов и Н. А. Булганин резко и однозначно осудили поведение московских эмиссаров в поддержку «ликвидатора Надя». Но верх все же