Два часа до конца света. Том II - Виктор Маршанский

— Ну, не будем вас задерживать, — ответила девушка, театрально махнув рукой в сторону выхода.

Улыбнувшись, Марш легонько потрепал её за плечо и покинул архив.

Доктор Лебедев, молча стоя у стола, переводил взгляд с одного сотрудника на другого.

— Почему Одинцов не отвечает? — Спросил он наконец, скрестив руки на груди.

— Там комиссия. — Пояснил Стычкин. — Какие-то серьёзные люди.

— Из Москвы? — Уточнил Валентин.

— В том числе. Пока неизвестно, чего они хотят, но думаю, это имеет отношение к Участку.

— Ну, это можно выяснить, — решительно проговорил Лебедев, хватая висевший на стуле халат. — Пойду наверх, к Одинцову. Хоть он и засранец, жестоко оставлять его один на один с этими акулами.

Поймав на себе уважительный взгляд Авроры, Валентин выскочил за дверь.

* * *

О Валентине Лебедеве особо нечего было сказать. В работе он проявлял должную проницательность, в разговоре — должную вежливость. Одинокий человек со скучным невыразительным лицом. Коллеги, видит бог, пытались запомнить его точный возраст и дату рождения, но память об этих вещах таяла с такой скоростью, будто Валентин — это антимем.

Именно поэтому толпа важных людей, набивших кабинет Смотрителя, никак не отреагировала на самовольное вторжение Лебедева.

— Что значит, вы не можете? — Напряжённо пробасил Одинцов, комкая в кулачищах какие-то бумаги.

Глядя на лицо начальника, Лебедев подумал, что не так уж ему и обидно за пепельницу, кинутую в него. Ярость с которой Смотритель взирал на почтенного возраста старика, была всего раза в четыре больше, чем та, с какой Денис когда-то смотрел на Валентина.

— А вот так! — Почти прорычал в ответ статист Вечный. — Вы плохо понимаете процедуру присвоения класса Таумиэль.

— Какие ещё вам нужны доказательства? — Возмутился Одинцов, немного повысив голос. — Единственная причина, по которой нам удаётся сдерживать этот объект — аномалия, встроенная в его же конструкцию.

— Речь, кажется про одушевлённое дерево, — прошептала Марченко в правое ухо Иеронима.

— Довольно, — произнёс Вечный повелительным тоном, — комиссия в любом случае склоняется к версии о Таумиэле. Думаю, через пару месяцев, вам его дадут. Нас интересует другое.

С этими словами Вечный повернулся к Плесецкому. Тот, смекнув, сделал шаг вперёд и коротко сообщил:

— Мы здесь чтобы арестовать вашу подчинённую за связь с террористом.

— Это ещё что за новости? — Хмыкнул Одинцов, обращаясь к статисту.

— Детектив Могилевич, работавший немало времени с вашим учреждением, пополнил список международно-преследуемых лиц.

— Спешим сообщить, — вставил Плесецкий, — что его якобы «перевод в самарский филиал» был подделкой.

— Быть не может, я всё проверил, — оперативно отозвался Одинцов, разворачивая к посетителям экран своего новёхонького монитора, — взгляните, все электронные подписи и печати достоверны.

— Это бюрократическая лазейка, — усмехнулась Декабрина Марченко, снисходительно покосившись на чекиста, — Могилевич перешёл в Спецотдел, будучи чистильщиком. Таких нанимают вне штата, поэтому они не могут быть приписаны к определённому региону.

— Кроме того, — многозначительно добавил Плесецкий, — запрос на перевод был оформлен на украденную персональную карту, отредактированную таким образом, чтобы её пропустил искусственный интеллект Реестра.

По лицу Одинцова было понятно, что он не верит ни одному их слову. Спорить, тем не менее, было опасно.

— Допустим, — согласился Смотритель, — но при чём тут Марго?

Никаких симпатий к новоявленной метареалистке Денис не испытывал от слова «совсем». В Зоне 112 Шихобалова появилась в самый разгар инцидента с ползущими глазами. Потом внезапно исчезла, и так же внезапно вернулась, уже под другой должностью. А затем, едва приступив к работе, слегла в госпитале, — оценить её профессиональные навыки просто не представилось возможности, однако Смотритель решительно противостоял любому вмешательству со стороны пришлых чиновников.

— Хотите сказать, что её должность в этическом Комитете тоже вымышленная? — Предположил Одинцов.

Марченко хотела что-то сказать, но Вечный опередил её:

— Должность подлинная, но, заметьте, подозрительно, что она оказалась в Самаре аккурат в день приезда Могилевича. Также есть записи с камер ресторана, принадлежащего полковнику, служащему в вашем МВД. После их короткой беседы, Могилевич сел в машину к довольно известному контрабандисту, чтобы уехал в совершенно неизвестном направлении. Поведение Шихобаловой, судя по тем же записям, было также… подозрительным.

— Кстати, кто её завербовал? — Спросил вдруг Одинцов. — В досье эта информация отсутствует.

Лица присутствующих повернулись к начальнице этического Комитета.

— Я завербовала её, — призналась Декабрина, пытаясь поджечь Смотрителя взглядом, — на неё поступил запрос от доверенного лица, работающего с Шихобаловой много лет. Досье было безупречным. Тоже сотрудница десятилетия, кстати.

— Тоже десятилетия? — Многозначительно переспросил Иероним Вечный, понизив голос. — А это доверенное лицо, часом, не Николаем Мирных звали?

— Точно, — почти шёпотом ответила женщина, — но его лояльность вне всяких сомнений!

— Интересно… — пробормотал старик, и тут же умолк.

«Да уж. — подумал Лебедев. — Пиздец, интересно. Надо срочно накуриться.»

И вышел за дверь, так никем и не замеченный.

* * *

Артур Эдуардович Оганян может и не был самым влиятельным сотрудником, но точно был самым влиятельным армянином в рядах самарского филиала. Он был генеральным секретарем Комплекса «Рост»! Он отвечал за сдерживание, и готов был не спать месяцами, чтобы зло, существовавшее в недрах завода, оставалось там до конца времён.

— Люки ненадолго открыть сможете? — Прокричал Артур, ощущая, как дождевая вода заливается ему за воротник.

Погода испортилась внезапно. Ливень грянул с такой силой, что видимость упала до нескольких метров. Маргарита Шихобалова держалась за плечо директора, в попытках противостоять ветру, что пытался её сдуть.

— Мы только что запаяли их, — прокричал раздосадованный сварщик, — вы издеваетесь?

Оганян, Шихобалова и команда монтажников стояли на механическом шлюзе, диаметром в четыре метра. Этот шлюз, как и ещё три люка под ним закрывали от мира гроб, набитый солью и останками мёртвой дочери.

— Да блин, — прокричала Шихобалова, — нам нужно кое-что установить внутри, понимаете? Очень важная штука!

Какая именно это штука, и как она выглядит, никто из присутствующих точно не знал. В своём последнем звонке доктор Марш сообщил об освобождении из заточении, и о том, что он уже выехал в Участок, взяв с собой оригинальные чертежи устройства.

— Ты же оповестил Одинцова, что вынес со склада засекреченные материалы? — Без надежды поинтересовался Оганян.

— К нему там комиссия