Сказка и быль. История русской детской литературы - Бен Хеллман

Идеологически преданный идеалам Октябрьской революции, Олейников, тем не менее, противостоял тем марксистским авторам и критикам, которые отказывались принимать во внимание детскую психологию. Сам он старался, независимо от содержания, вести рассказ с таких позиций и в такой повествовательной манере, которые привлекали бы юного читателя. У Олейникова был хорошо натренированный глаз в отношении книжного оформления: страницы книг и журналов, которые он редактировал, полны сюрпризов. Отличный пример его оригинального подхода – рассказ «Учитель географии» (1928). Учитель впадает в летаргический сон в 1917 году и просыпается только в 1928-м. Его лечит главный врач «Больницы в память жертв революции», который подробно записывает, как пациент реагирует на окружающий мир. Читатель следует за учителем географии, когда он отправляется в Смольный институт выпить чашечку чая с учительницами и благородными девицами, не зная, что здание института стало штаб-квартирой большевиков в октябре 1917 года. Таким образом, Олейников в юмористической форме описывает произошедшие изменения.

Для «Ежа» Олейников под псевдонимом написал ряд приключенческих историй о Макаре Свирепом, проиллюстрированных Борисом Антоновским. Это один из редких советских комиксов, жанр, который почитался «буржуазно-американским способом оболванивания молодежи»[389]. Макар – неутомимый и неустрашимый путешественник, всегда готов сражаться с дикими зверями и немецкими фашистами. Он никогда не теряет головы. Когда на него нападает боа-констриктор, он выхватывает перочинный ножик, разрезает змею пополам и надевает ее кожу вместо дождевика. В первом же путешествии (1929) Макар отправляется в Африку для распространения там советского детского журнала «Еж». Через полторы недели Макар уже убеждает целый континент, что слово «еж» означает все самое лучшее в мире. Африканцы теперь говорят «еж», когда пьют холодную воду или едят сладкие финики. В восторге от храбрости и доброты Макара, они называют его Еж Макар.

В тени обэриутов Вера Инбер (1890 – 1972) поначалу была не столь заметна. Она писала для детей еще до революции, и в двадцатых годах «Радуга» напечатала несколько новых ее книг. Самое незабываемое – веселое стихотворение «Крошки-сороконожки» (1924). Все тридцать три младенца, которых родила сороконожка, описываются с искренним восхищением: «Дети эти – прямо / Вылитая мама: / То же выраженье / Милого лица». Когда им пора собираться в школу, отец пытается на счетах подсчитать, сколько же понадобится галош его потомкам. Мама-сороконожка завидует аисту, у которого сынок вечно стоит на одной ноге, и «одной калошей / Мамочке на радость / Обойтись бы мог».

В забавной и мелодичной сказке «Сдается квартира» (1941) улитка дает объявление о сдаче квартиры. Сначала другие звери проявляют сильный интерес, но мало-помалу все, от муравья до летучей мыши, понимают, что каждому из них нравится что-то свое. Постепенно они радостно возвращаются в свои старые жилища, которые подходят им лучше всего. Простые природоведческие факты подаются в забавной форме, и дети понимают, что можно получать удовольствие от того, что имеешь.

Елизавета Полонская, Надежда Павлович и Софья Федорченко – почти совершенно забытые поэтессы того времени, хотя их тогда много печатали. Елизавета Полонская (1890 – 1969) принадлежала к группе «Серапионовых братьев» – независимому сообществу молодых талантливых писателей, созданному в Петрограде в 1921 году. Она публиковалась в «Воробье» и «Новом Робинзоне», ее стихи и прозаические тексты также были собраны в книжки. Цикл стихотворений «Часы» (1927) рассказывает о разных способах измерения времени, от наблюдения за положением солнца в небе до «деревенских часов», крика петуха на рассвете. В одном из стихотворений две стрелки часов представлены как две сестры, та, что побольше, всегда спешит, а меньшая никогда не торопится.

Надежде Павлович (1895 – 1980) лучше удавались стихи, проза и игры для детей, чем взрослые произведения. С 1925 по 1931 год опубликовано четырнадцать ее книжек. В середине 1920-х годов книги, изданные «Брокгаузом и Эфроном», выходили тиражами от 5 до 10 тысяч экземпляров. В них мы постоянно видим проказника, мальчишку или локомотив (!), которые нарушают правила, все превращают в хаос и нуждаются в том, чтобы кто-то их утихомирил. Самый интересный из них – американский мальчик Том, который так плохо себя ведет, что тетушка зовет его «настоящим большевиком». Том убегает в страну большевиков, где скоро обнаруживает, что все плохое, что им приписывается, неправда: «Большевики совсем не людоеды / И никто в петлю не попадает!» Это самое подходящее для него место, и он становится образцом исполнительности и преданности («Большевик Том», 1925). Начиная с 1930 года работа – главная тема книг Павлович. В этот период ее публикует «Госиздат», и тиражи возрастают до 200 000 экземпляров. Читателям предлагается включаться в трудовой процесс, приводятся захватывающие примеры из жизни взрослых и из жизни животных. Здесь уже нет ничего напоминающего модернистские тенденции ранних книжечек Павлович.

Софья Федорченко (1888 – 1959) была первым председателем сектора детской литературы во Всероссийском союзе писателей в середине 1920-х годов. До Великой Отечественной войны она написала более ста книг для детей. «Присказки» (1924) заслужили похвалу Чуковского в качестве фольклорного пастиша с прекрасно продуманной композицией[390]. Иллюстрировал книгу Кузьма Петров-Водкин, который подчеркнул ее народный стиль. Книга включала в себя стихи о животных для маленького Васеньки, спящего в своей постельке. Более забавен раздел «Потешки» в книжке «Круглый год» (1930); здесь много примеров словесной игры и абсурдных ситуаций, вполне в духе обэриутов.

В двадцатые годы признанные писателей тоже предпринимали попытки сочинять для детей. По просьбе Маршака Борис Пастернак и Осип Мандельштам попробовали себя в этом жанре. Предложение пришлось кстати, потому что для обоих возможность публиковаться к середине 1920-х годов стала постепенно сокращаться.

Борис Пастернак (1890 – 1960) написал два стихотворения для детей. В «Карусели», опубликованной в «Новом Робинзоне» в 1925 году, дети приходят на ярмарку и катаются на карусели. К разочарованию читателя, в этом стихотворении нет никаких попыток через ритм или структуру стиха экспериментально передать ощущения детей. В «Зверинце» (1929) Пастернак использует другой стандартный мотив – рассказ о зверях в зоопарке. Животные в клетках вызывают интерес и изумление, но это просто описание, без особенной глубины. В обеих поэмах Пастернак не изменяет ни интонации, ни синтаксиса, ни набора слов – он как будто пишет для взрослых. Юмор слишком сложен, яркие образы отсутствуют. В двадцатые годы обе поэмы были опубликованы в форме книги, но потом забыты. И сам автор уже ими не интересовался.

Имя Осипа Мандельштама (1891 – 1938) нередко появлялось в первых советских журналах для детей. Кроме того, в 1925 – 1926 годах он выпустил четыре маленькие детские книжечки. Все они написаны в приливе вдохновения, отчасти в шутку. Мандельштам рассказал жене о совете, полученном от Чуковского: «Не думайте о детях, когда пишете детские стихи»[391]. Как и в случае с Пастернаком, творчество Мандельштама для детей скорее привлекает взрослых. Его стихи описывают, а не рассказывают, они скорее поэтичны, чем забавны. В них нет людей, только персонифицированные объекты. Оживает все, включая молоко и сахар. В «Примусе» (1925), «Кухне» (1926) и «Шарах» (1926) кухонным принадлежностям и предметам мебели предоставляется возможность рассказать о себе и своих проблемах.

Самое удачное детское произведение Мандельштама – «2 трамвая» (1925). Трамваи Клик и Трам – друзья и братья, всегда готовы помогать друг другу. Клик – старый, усталый трамвай, у него болит площадка от постоянного стука и звона на стыках. А Трам склонен к приключениям. Однажды Клик не вернулся с обычного маршрута, и Трам отправляется на поиски пропавшего друга. Он тащит Клика домой на прицепе, потому что у бедного Клика ослеп один из фонарей. Нестандартные образы, изменяющиеся размер и длина строки вместе создают живую целостность. Предполагалось, что «2 трамвая» написаны в память друга и товарища по поэтическому цеху Николая Гумилева, расстрелянного по обвинению в контрреволюционной деятельности в 1921 году. Стихотворение Мандельштама содержит в себе и аллюзию на знаменитое произведение Гумилева «Заблудившийся трамвай».

Несчастные сироты и счастливые пионеры

С самого начала существования советской детской литературы от нее громко требовали социальной включенности. Писателям предписывалось рассказывать молодежи о недавней истории и о том, как революция привела к разрыву с прошлым. Жизнь дореволюционной России рисовалась в мрачных тонах: тяжелейшие условия, необходимость работать смолоду, бесчеловечное обращение с детьми. Лишь поначалу все еще допускалась сентиментальная тенденция – жалость к героям и рассказы о честных нищих и их благодетелях. В 1924 году советский критик жаловался, что детская литература наполнена «смирением, непротивлением злу и пассивностью (…), тогда как жизнь требует борьбы, преодоления препятствий, труда»[392].