Революция без насилия - Мохандас (Мохандус) Карамчанд Ганди

– Не думайте о том, выиграете вы или проиграете. Делайте, что в ваших силах, а я, разумеется, всегда помогу вам во всем.

Адвокатом противной стороны был ныне покойный Самарт. Я неплохо подготовился. Нельзя сказать, чтобы я очень хорошо знал индийское право. Просто Кевалрам Даве основательно меня проинструктировал. Еще до отъезда в Южную Африку я слышал от друзей, что Фирузшах Мехта прекрасно разбирается в теории судебных доказательств и в этом секрет его успеха. Я помнил об этом и во время путешествия по морю тщательно изучил индийские законы о судебных доказательствах и комментарии к ним. Кроме того, мне пригодился адвокатский опыт, приобретенный в Южной Африке.

Дело я выиграл, и это придало мне некоторую уверенность в себе. В отношении апелляционных жалоб я страха не испытывал, и эти два дела также завершились успешно. Все это вселило в меня надежду, что, может быть, и в Бомбее я не потерплю неудачу.

Но прежде чем изложить обстоятельства, окончательно побудившие меня переехать в Бомбей, расскажу об одном случае, свидетельствующем о легкомыслии и невежестве английских чиновников. Суд юридического помощника постоянно переезжал с места на место, а вакилы и их клиенты должны были повсюду следовать за ним. Каждый раз, когда вакилам надо было выезжать, они брали за услуги дороже, а поэтому клиенты, естественно, несли двойные расходы. Но эти неудобства мало беспокоили судью.

Апелляционная жалоба по одному из дел, которое я вел, должна была слушаться в Веравале, где свирепствовала чума. Помнится, в этом местечке с населением в пять тысяч пятьсот человек отмечалось по пятидесяти заболеваний в день. Местечко фактически опустело, и я поселился недалеко от города в покинутом дхармашала. Но где должны были искать себе пристанище клиенты? Если они были бедны, им оставалось только положиться на милость божию.

Приятель, который тоже вел дела в суде, телеграфировал мне, чтобы я подал заявление о переносе суда в другое место, мотивируя свою просьбу тем, что в Веравале чума.

– Вы боитесь? – спросил сахиб, когда я подавал заявление.

– Дело совсем не в этом, – ответил я. – Сам-то я, пожалуй, устроюсь, но что делать клиентам?

– Чума прочно обосновалась в Индии, – заявил сахиб. – Чего же бояться ее? А климат в Веравале хороший. (Сахиб жил далеко от города в роскошной палатке, раскинутой на морском берегу.) Люди, разумеется, должны научиться жить на открытом воздухе.

Возражать против подобных рассуждений было бесполезно. Сахиб все же отдал распоряжение ширастедару:

– Запишите, что сказал м-р Ганди, и если это действительно неудобно для вакилов и клиентов, сообщите мне.

Сахиб честно делал так, как считал правильным. Откуда ему было знать о страданиях бедной Индии? Разве он мог понять нужды, нравы, взгляды и обычаи народа? И как мог он, привыкший оценивать вещи в золотых соверенах, начать считать на медяки? Подобно тому как слон бессилен мыслить по-муравьиному, несмотря на самые лучшие намерения, так и англичанин бессилен мыслить понятиями индийцев, а следовательно, и устанавливать законы для них.

Но возвращаюсь к своему повествованию. Несмотря на успехи, я подумывал о том, чтобы остаться в Раджкоте еще на некоторое время. Вдруг в один прекрасный день ко мне явился Кевалрам Даве и сказал:

– Ганди, мы не потерпим, чтобы вы прозябали здесь. Вы должны обосноваться в Бомбее.

– Но кто найдет мне там работу? – спросил я. – Будете ли вы помогать мне?

– Да, да, буду, – ответил он. – Изредка мы вас будем привозить сюда, но уже как известного адвоката из Бомбея, а подготавливать дела вы будете в Бомбее. Прославить или очернить адвоката зависит отчасти от нас, вакилов. Вы показали себя с хорошей стороны в Джамнагаре и Веравале, поэтому я уже о вас ничуть не беспокоюсь. Судьба предназначила вас для общественной деятельности, и мы не позволим вам похоронить себя в Катхиаваре. Итак, скажите мне, когда вы переедете в Бомбей?

– Я жду денежный перевод из Наталя, – ответил я. – Как только получу, немедленно выеду.

Примерно через две недели я получил деньги и отправился в Бомбей. Там снял помещение в бюро Пейна, Джилберта и Саяни. Получалось, что я обосновываюсь в Бомбее.

Хотя я арендовал помещение в Форте и дом в Гиргауме, но бог не позволил мне обосноваться там. Едва я переехал в новый дом, как мой второй сын Манилал, который несколько лет назад уже перенес оспу в тяжелой форме, заболел брюшным тифом, сопровождавшимся воспалением легких, с бредом по ночам.

Позвали доктора. Он сказал, что лекарства вряд ли помогут, но куриный бульон и яйца будут полезны.

Манилалу минуло всего десять лет, поэтому нельзя было руководствоваться его желаниями. Как его наставник, должен был решать я. Я объяснил доктору – очень хорошему парсу, что мы все вегетарианцы и я не могу дать сыну ни одного из этих блюд. Может быть, он посоветует что-нибудь другое?

– Жизнь вашего сына в опасности, – сказал добрый доктор. – Мы можем дать ему молоко, разбавленное водой, но это недостаточно питательно. Как вам известно, меня приглашают во многие индусские семьи и там не возражают против того, что я прописываю. Думаю, что и вам не следует быть столь суровым по отношению к сыну.

– Все, что вы говорите, совершенно верно, – сказал я. – Как доктор, вы не можете поступить иначе, но на мне лежит огромная ответственность. Если бы сын был взрослым, я, разумеется, спросил бы у него самого о его желаниях и отнесся бы к ним с уважением. Но в данном случае я должен все обдумать сам и решить за него. На мой взгляд, только в такие моменты вера человека действительно подвергается испытанию. Я не знаю, правильно это или нет, но в соответствии со своими религиозными убеждениями я считаю, что человек не должен есть мясо, яйца и тому подобное. Следует ограничивать себя и в той пище, которая поддерживает в нас жизнь. Даже ради самой жизни не должно совершать определенных поступков. Религия в моем понимании не разрешает ни мне, ни моим близким есть мясо и яйца даже при подобных обстоятельствах. Поэтому я обязан пойти на риск, о котором вы говорите. Но прошу вас об одном. Поскольку я не могу воспользоваться вашими советами, предлагаю попробовать водолечение. Я знаю, как его применять, но не знаю, как следить за пульсом и дыханием. Если вы время от времени будете выслушивать моего сына и сообщать мне о его состоянии, буду вам благодарен.

Доктор понял меня и согласился удовлетворить мою просьбу. Хотя Манилал не мог еще самостоятельно сделать выбор, я рассказал ему о разговоре с доктором и спросил, каково его мнение.