Революция без насилия - Мохандас (Мохандус) Карамчанд Ганди

Серьезная болезнь в 1918–1919 годах вынудила меня отказаться от поездок в третьем классе, о чем я крайне сожалел, тем более что эти поездки стали для меня невозможными именно, тогда, когда кампания за устранение неудобств для пассажиров третьего класса начинала давать положительные результаты. Мытарства, претерпеваемые на железных дорогах и пароходах неимущими пассажирами, усугубляются их дурными привычками, а также тем, что правительство предоставляет чрезмерные льготы иностранной торговле. Все это важно и заслуживает того, чтобы этим делом специально занялись один-два энергичных и упорных работника, которые могли бы целиком посвятить себя ему.

Но сейчас мне придется оставить пассажиров третьего класса и перейти к рассказу о пребывании в Бенаресе. Я приехал туда утром и решил остановиться у панда. Как только я вышел из поезда, меня окружила толпа брахманов. Я выбрал одного, который выглядел чище и приятнее остальных. Выбор оказался удачным. Человек этот имел корову, а в доме был второй этаж, где мне и предложили поселиться. Я не хотел прикасаться к пище, пока не совершу омовения в Ганге по всем правилам правоверных. Панда приступил к приготовлениям. Я предупредил, что не смогу дать больше одной рупии четырех ана в качестве дакшина, чтобы он имел это в виду при приготовлениях.

Панда охотно на это согласился.

– Беден или богат паломник, – сказал он, – служба одна и та же. Но размер дакшина, который мы получаем, зависит от желания и возможностей богомольца.

Я не заметил, чтобы мой панда хоть сколько-нибудь сократил обычные обряды. Пуджа закончилась в 12 часов, и я отправился в храм Каши Вишванатх на даршан. То, что я увидел там, произвело на меня крайне тягостное впечатление. Когда я занимался адвокатской практикой в Бомбее в 1891 году, мне довелось в зале «Прартхана самадж» прослушать лекцию на тему «Паломничество в Каши». Таким образом, я уже был до некоторой степени подготовлен, но все же разочарование оказалось сильнее, чем я предполагал.

Идти нужно было по узкому и скользкому переулку. Никто не соблюдал тишины. Тучи мух и шум, который производили лавочники и паломники, были просто нестерпимы.

Все ждали, что здесь атмосфера будет располагать к размышлению и причастию, и тем сильнее поражало ее отсутствие. Приходилось создавать такую атмосферу в самом себе. Я видел монахинь, погруженных в размышления и не замечавших ничего вокруг. Но деятельность блюстителей храма едва ли заслуживала одобрения. На их обязанности лежало создать и поддерживать вокруг храма атмосферу чистоты, благодушия и спокойствия, физического и морального. Вместо этого я увидел базар, на котором пронырливые лавочники продавали сладости и модные безделушки.

Когда я вошел в храм, в нос ударил запах гниющих цветов. Пол был выстлан красивым мрамором. Но какие-то святоши, лишенные эстетического вкуса, выломали отдельные куски, а пустые места усыпали рупиями. Там теперь скоплялась грязь.

Я приблизился к Джинана вапи (Кладезь знания); я искал там бога, но не нашел его. Настроение поэтому у меня было не очень хорошее. Вокруг Джинана вапи также было грязно. Я не собирался давать дакшина и протянул только одну паю. Панда рассердился, швырнул монету, выругал меня и пригрозил:

– За такое оскорбление вы попадете прямо в ад.

Меня его слова не смутили.

– Махараджа, – сказал я, – что бы судьба ни уготовила мне, но особе вашего звания не приличествует говорить такие слова. Если хотите, возьмите эту паю, а то не получите и его.

– Ступайте вон, – ответил он, – я не нуждаюсь в вашей пае.

Последовал новый поток ругательств.

Я поднял паю и пошел своей дорогой, утешаясь мыслью о том, что брахман потерял паю, а я сберег ее. Но махараджа был не такой человек, чтобы упустить хотя бы паю. Он окликнул меня и сказал:

– Ладно, давайте сюда свою паю. Я не хочу уподобляться вам. Ведь если я не возьму паю, вам придется плохо.

Я молча отдал монету и со вздохом удалился.

С тех пор я еще дважды побывал в Каши Вишванатх, но уже после того как мне, к моему огорчению, присвоили титул махатмы, когда происшествия, подобные упомянутому, стали уже невозможны. Люди, жаждавшие обладать моим даршаном, не разрешали мне иметь даршан храма. Беды махатм известны только махатмам. А грязь и шум оставались прежними.

Если кто-нибудь усомнится в бесконечном милосердии бога, пусть взглянет на эти святые места. Сколько приходится терпеть богу йогов ханжества и безверия, которые прикрываются его именем?

Уже давно бог провозгласил: что посеешь, то и пожнешь.

Закон кармы неумолим, и обойти его невозможно. Поэтому едва ли есть необходимость во вмешательстве бога. Он установил закон и как бы устранился.

После посещения храма я решил навестить м-с Безант, которая только что оправилась после болезни. Я послал ей свою визитную карточку. Она сразу же вышла. Намереваясь лишь засвидетельствовать ей свое почтение, я сказал:

– Знаю, что вы чувствуете себя не очень хорошо, и хочу лишь засвидетельствовать вам свое почтение. Очень благодарен, что вы были настолько добры, что приняли меня несмотря на плохое самочувствие. Не буду больше беспокоить вас.

После этого я ушел.

Гокхале очень хотелось, чтобы я обосновался в Бомбее, работал там в качестве адвоката и помогал ему в общественной деятельности. Общественная деятельность в то время означала работу в Конгрессе, а основной задачей организации, основанной при содействии Гокхале, было вести дела Конгресса.

Совет Гокхале пришелся мне по душе, но я не верил в свой успех на адвокатском поприще. Слишком памятны мне были прошлые неудачи, и я все еще как отраву не выносил лесть, к которой приходилось прибегать, чтобы получить практику.

Поэтому начать я решил в Раджкоте. Кевалрам Мавджи Даве, мой давний доброжелатель, уговоривший меня в свое время поехать в Англию, сразу предложил мне три дела. Два из них были апелляциями юридическому помощнику при политическом агенте в Катхиаваре, а третье – довольно серьезное дело – подлежало рассмотрению в Джамнагаре. Когда я сказал Кевалраму Даве, что не могу поручиться за успех дела он воскликнул:

– Не думайте о том, выиграете вы или проиграете. Делайте, что в ваших силах, а я, разумеется, всегда помогу вам во всем.

Адвокатом противной стороны был ныне покойный Самарт. Я неплохо подготовился. Нельзя сказать, чтобы я очень хорошо знал индийское право. Просто Кевалрам Даве основательно меня проинструктировал. Еще до отъезда в Южную Африку я слышал от друзей, что Фирузшах Мехта прекрасно разбирается в теории судебных доказательств и в этом секрет его успеха. Я помнил об этом и во время путешествия по морю тщательно изучил индийские законы о судебных доказательствах и комментарии к ним. Кроме того, мне пригодился адвокатский опыт, приобретенный в Южной Африке.