Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939-1945 - Курт Мейер

Когда стало светать, противник возобновил атаку своей пехоты и бронетехники в направлении Гренвиля. Рота Зигеля к 9.00 отбила четыре атаки. Несколько горящих вражеских танков заполнили собой местность. К сожалению, танк Зигеля был подбит, а он получил сильные ожоги лица и рук. Наступление наших танков в направлении Шо провалилось из-за мощного противотанкового заслона противника. И хотя атака не была успешной, группа из двадцати человек из 12-го саперного батальона СС под командой штурмбаннфюрера СС Мюллера была вытащена нашими передовыми подразделениями и спасена от верного плена. Это было все, что осталось от батальона.

Спустя несколько минут Мюллер уже стоял передо мной. Его усталые ввалившиеся глаза сказали все. На его униформе не было ни кусочка неповрежденной ткани. Его колени были в крови и содраны; лицо было почти неузнаваемо под слоем пыли. Одна рука была на импровизированной перевязи.

Он поведал о драме с его батальоном в нескольких коротких словах. После шквального артиллерийского огня из 600 орудий по левому крылу дивизии батальон был смят танками 2-й британской танковой дивизии. Батальон сражался, пока не был уничтожен. Лишь горстка людей выжила в смертельной битве.

Мюллер лично оборонял свой командный пункт от всех атак пехоты, но он был бессилен перед массовой танковой атакой. К полудню Мюллер и еще несколько солдат были окружены на командном пункте. Одни танки обстреливали его блиндаж, а другие пытались раздавить его, но безуспешно. Военные инженеры соорудили прекрасный бункер, который не поддавался любым попыткам его разрушить.

Наконец, взятого в плен немецкого сапера послали в блиндаж, чтобы тот уговорил своих товарищей сдаться. Сапер предпочел остаться там и разделить судьбу своих боевых товарищей. Атакующие продолжали наступать и миновали командный пункт после того, как предприняли попытки его взорвать; блиндаж сильно сотрясли взрывы, и теперь он выглядел как братская могила. Выжившие в блиндаже воины в конце концов около полуночи с боем пробились к нашим позициям. Их обнаружили совершенно обессиленными у Ле-Хот-дю-Боск, где они решили сделать короткий привал.

В течение дня Роре был сдан. 2-й батальон 12-го артиллерийского полка СС израсходовал боеприпасы. Во второй половине дня противнику удалось создать плацдарм за рекой Одон у Бюрона. Наша радиотехническая разведка перехватила сообщение: «Вы все еще настаиваете на проведении быстрой операции против Версона?» Очевидно, противник был хорошо информирован о расположении командного пункта дивизии. Ответа мы не услышали. Из нашего штаба дивизии все, кто мог, участвовали в боевых действиях у Фонтени. Когда я вошел на дивизионный командный пункт, ко мне обратился незнакомец. Он представился как работник Имперского министерства иностранных дел и попросил меня подробно проинформировать об обстановке. Министр (Риббентроп. – Ред.) никак не может понять, почему происходят постоянные отводы войск!

Прежде чем я успел кратко рассказать о сложившейся ситуации, танковые снаряды сотрясли наши развалины. Вражеские танки опять были перед нашим командным пунктом. Наш командный пункт моментально опустел. Все заползли в траншеи со своими фаустпатронами в ожидании дальнейших сюрпризов. Я уже больше никогда не видел так называемого посланца из Имперского министерства иностранных дел! Что мог он сообщить своему начальству?

Ситуация с каждым часом становилась все более критической. Британцам удалось создать еще один плацдарм у Гарруса. Противник медленно, но уверенно продвигался на юг. К этому моменту мы только успели ввести в бой передовые подразделения 12-го танкового полка СС и разведывательные группы разведывательного батальона 12-й танковой дивизии СС. Два вражеских танка были уничтожены на близкой дистанции батареей шестиствольных реактивных минометов, когда попытались ворваться на позиции приданного нам дивизиона реактивной артиллерии.

Было очевидно, что Монтгомери намеревался форсировать реку Орн у Сен-Андре, а потом, вероятно, выдвинуться к дороге Фалез – Кан. Город Кан, за который шли жаркие бои, благодаря такому маневру сам упадет к нему в руки, как спелая слива. Мы надеялись сорвать его план. Мы должны были продержаться еще несколько дней. II танковый корпус СС был на подходе. Он был снят с Восточного фронта.

12-й танковый полк СС получил приказ занять высоту 112 и предотвратить прорыв к мостам через Орн. Потрепанная танковая рота – вот и все, что было в наличии для выполнения этой задачи.

Несколько танков и остатки 15-й разведывательной роты 25-го моторизованного полка СС взяли под охрану район вблизи Фонтени. Командный пункт дивизии был переведен из Версона в Кан. Участок, обращенный к Версону, высоте 112 и Эври, с 28 июня взял под контроль II танковый корпус СС.

В этот момент в нашем распоряжении находились четыре танковые дивизии СС. Однако дивизиями они только назывались Ни одна из них не обладала боевой мощью дивизии. 9-я («Гогенштауфен». – Рей.) и 10-я танковые дивизии СС получили приказ на переброску в Нормандию 11 июня, находясь в Польше в качестве резерва для отражения возможного наступления русских. (Это наступление, начавшееся 23 июня, привело к разгрому группы армий «Центр». Наши войска с 23 июня по 29 августа продвинулись от Орши и Могилева до Вислы, выйдя к Варшаве. – Рей.)

1-я танковая дивизия «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» достигла фронта 28 июня. Эта дивизия также была лишь тенью своей былой мощи. Она была выведена из России две недели назад и должна была отдохнуть и пополниться в Бельгии. Дивизия «Лейбштандарт» не была полностью укомплектована ни боевой техникой, ни личным составом. Командир II танкового корпуса СС генерал ваффен СС (обергруппенфюрер) Пауль Хауссер этими силами должен был 29 июня провести контратаку. В течение ночи дивизии выдвинулись в районы сосредоточения.

На участке 12-й танковой дивизии СС было спокойно. Позиции вокруг Карпике были укреплены оставшимися в живых солдатами 1-го батальона 26-го гренадерского моторизованного полка СС.

Мы были разбужены сильным артиллерийским огнем линкоров утром 29 июня. Кан снова был под обстрелом. Истребители, как шершни, сновали в ясном небе и бросались вниз на каждую машину. Около 7.00, когда я застрял на дороге в Версон, истребитель подверг обстрелу самоходную артиллерийскую установку, и взрывающиеся боеприпасы разлетались во все стороны. Улица была слишком узкой для объезда, и нам пришлось ждать, пока боевая машина выгорит. Только бы нам выбраться из этого захолустья! Мы сидели, как крыса в ловушке, зажатые старинными стенами городка. Загорелась санитарная машина. Мы не смогли спасти находившихся в ней раненых. Они сгорели заживо на наших глазах.