Михаил Тухачевский. Портрет на фоне эпохи - Юлия Зораховна Кантор

года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление: «Ввиду сообщения НКВД о том, что товарищу Тухачевскому во время поездки на коронационные праздники в Лондоне угрожает серьезная опасность со стороны немецко-польской террористической группы, имеющей задание об убийстве товарища Тухачевского, признать целесообразным отмену решения ЦК о поездке товарища Тухачевского в Лондон»3.

Решение Политбюро основывалось на спецсообщении Н.П. Ежова от 21 апреля 1937 года И.В. Сталину, В.М. Молотову и К.Е. Ворошилову. Вот текст этого сообщения: «Нами сегодня получены данные от зарубежного источника, заслуживающего полного доверия, о том, что во время поездки товарища Тухачевского на коронационные торжества в Лондон над ним по заданию германских разведывательных органов предполагается совершить террористический акт. Для подготовки террористического акта создана группа из четырех человек (трех немцев и одного поляка). Источник не исключает, что террористический акт готовится с намерением вызвать международные осложнения. Ввиду того, что мы лишены возможности обеспечить в пути следования и в Лондоне охрану товарища Тухачевского, гарантирующую полную его безопасность, считаю целесообразным поездку товарища Тухачевского в Лондон отменить. Прошу обсудить»4. На документе стоит резолюция И.В. Сталина: «Членам ПБ. Как это ни печально, приходится согласиться с предложением товарища Ежова. Нужно предложить товарищу Ворошилову представить другую кандидатуру. И. Сталин». Рядом – рукой К.Е. Ворошилова: «Показать М.Н. 23.IV.37 г. КВ». На этом же экземпляре сообщения расписался М.Н. Тухачевский, подтвердив тем самым, что он ознакомился с документом. «Никаких материалов о подготовке подобного террористического акта над М.Н. Тухачевским у КГБ СССР не имеется, что дает основания считать это спецсообщение фальсифицированным»6, – констатировала Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30—40-х и начала 50-х годов.

9 мая 1937 года Ворошилов обратился в Политбюро ЦК ВКП(б) с письмом о подтверждении новых назначений. 10 мая Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение: «Утвердить: Первым заместителем народного комиссара обороны Маршала Советского Союза товарища Егорова А.И. […] Командующим Приволжским военным округом – Маршала Советского Союза товарища Тухачевского М.Н. с освобождением его от обязанностей заместителя наркома обороны»6.

Симптоматично назначение на должность первого замнаркома обороны – вместо Тухачевского – маршала Егорова. Именно он в свое время безоговорочно поддержал решения Сталина и Ворошилова саботировать приказы Тухачевского о штурме Варшавы и наступать на Львов. 11 мая Тухачевского официально сняли с должности заместителя наркома и отправили в Куйбышев – командовать войсками Приволжского военного округа.

Путь в Куйбышев лежал через Пензу, и на вокзале его встречал начальник гарнизона, однако маршал из вагона не вышел, рапорта не принял, «отложив до приезда в Пензу»7. (Через несколько дней Тухачевский снова, в том же вагоне, но уже под арестом, возвращался в Москву.) В Куйбышев Тухачевский прибыл 16 мая. Его появление запомнилось генерал-лейтенанту П.А. Ермолину, бывшему в то время начальником штаба одного из корпусов в Приволжском округе, знакомому с Тухачевским по военной академии в Москве. Вскоре после приезда в Куйбышев маршал отправился на окружную партконференцию. Ермолин вспоминал:

«Пронесся слух: в округ прибывает новый командующий войсками М.Н. Тухачевский, а П.Е. Дыбенко отправляется в Ленинград. Это казалось странным, маловероятным. Положение Приволжского военного округа было отнюдь не таким значительным, чтобы ставить во главе его заместителя наркома, прославленного маршала. Но вместе с тем многие командиры выражали удовлетворение. Служить под началом М.Н. Тухачевского было приятно.

На вечернем заседании конференции Михаил Николаевич появился в президиуме… Его встретили аплодисментами. Однако в зале чувствовалась какая-то настороженность. Кто-то даже выкрикнул: “Пусть объяснит, почему сняли с замнаркома!” Во время перерыва Тухачевский подошел ко мне. Спросил, где служу, давно ли ушел из академии. Непривычно кротко улыбнулся: “Рад, что будем работать вместе. Все-таки старые знакомые…” Чувствовалось, что Михаилу Николаевичу не по себе. Сидя неподалеку от него за столом президиума, я украдкой приглядывался к нему. Виски поседели, глаза припухли. Иногда он опускал веки, словно от режущего света. Голова опущена, пальцы непроизвольно перебирают карандаши, лежащие на скатерти.

Мне доводилось наблюдать Тухачевского в различных обстоятельствах. В том числе и в горькие дни варшавского отступления. Но таким я не видел его никогда. На следующее утро он опять сидел в президиуме партконференции, а на вечернем заседании должен был выступить с речью. Мы с нетерпением и интересом ждали этой речи. Но так и не дождались ее. Тухачевский больше не появился»8.

М.Н. Тухачевский был арестован 22 мая 1937 года. В тот же день арестован председатель Центрального совета Осоавиахима Р.П. Эйдеман, 30 мая – командующий Киевским военным округом И.Э. Якир, 29-го – командующий Белорусским военным округом И.П. Уборевич.

На Лубянке шла активная работа. Арестованные раньше Тухачевского военачальники уже давали признательные, «разоблачающие» показания.

Протокол допроса А.И. Корка от 16 мая 1937 года:

«В суждениях Тухачевского совершенно ясно сквозило его стремление прийти в конечном счете, через голову всех, к единоличной диктатуре…

…Тухачевский… говорил мне: “Наша русская революция прошла уже через свою точку зенита. Сейчас идет скат, который, кстати сказать, давно уже обозначился. Либо мы – военные будем оружием в руках у сталинской группы, оставаясь у нее на службе на тех ролях, какие нам отведут, либо власть безраздельно перейдет в наши руки”.

…В качестве отправной даты надо взять здесь 1925-26 г.г., когда Тухачевский был в Берлине и завязал там сношения с командованием рейхсвера… Спустя два года после того, как Тухачевский был в Берлине, я был направлен в Германию, а в мае 1928 года в качестве военного атташе сдал Тухачевскому командование Ленинградским округом.

Перед моим отъездом при сдаче округа Тухачевский говорил мне: “Ты прощупай немцев в отношении меня и каковы их настроения в отношении нас”…

Докладная записка секретаря ЦК ВКП(б) [И.В. Сталина] членам и кандидатам ЦК ВКП(б) с предложением об исключении Я.Э. Рудзутака и М.Н. Тухачевского из партии.

24 мая 1937. [РГАСПИ]

Бломберг передал Тухачевскому, что в Германии складывается сейчас такая ситуация, которая должна обеспечить национал-социалистам, во главе с Гитлером, приход к власти»9.

Вернер фон Бломберг, Главнокомандующий вермахтом, а до прихода Гитлера к власти – рейхсвером (курировавший все советско-немецкие военные связи, бывавший в России, о чем подробно говорилось в главе 7), действительно мог передать Тухачевскому информацию о приходе нацистов к власти. Ее можно было почерпнуть даже из немецких газет. Характерно, что Тухачевскому и остальным участникам процесса вменялось в вину то, что являлось их обязанностью на протяжении нескольких лет: контакты с немецкими вооруженными силами – рейхсвером.

В день, когда арестованного Тухачевского привезли в Москву, 24 мая 1937 года, Политбюро ЦК