Гимн неудачников - Лила Джерри

Над поляной плавал голубовато-серый дым. Заглядевшись на едва чадящий костер, я едва не влепился в часового, но друид смотрел сквозь меня пустым взглядом.

- Заклинание исчезнет с первыми лучами солнца, - прошептала целительница. - Сделай вид, что спал.

- Ты можешь продержать его хоть на пять минут? Стой, не отвечай. Десять.

Крапива похлопала глазами и неуверенно кивнула.

- Если я погибну, передай Смерти, что за мной придут другие, - не удержался я от последнего слова и зашагал к одинокой палатке, больше похожей на шатер. Если мои предположения верны, послание надолго лишит колдуна покоя. Зато у меня покой будет вечным, пускай завидует.

В палатке оказалось полутемно; хозяин спал, завернувшись в одеяло и уткнувшись носом в стенку. К счастью, потому что иначе я бы не выдержал и сразу убрался обратно, а так Смерть стало можно посчитать за мебель.

Я старался не шуметь, но все равно шумел так, что если бы не чары - наверно перебудил бы весь лагерь. Честно говоря, грабить колдуна - занятие не из веселых, тем более для такого дилетанта, как я. Надо с чего попроще начинать, со старушек там, с маленьких детей. Хм, Лоза, смотри на мир шире: скоро тебе придется грабить Великое Древо, демонову ниморскую яблоню, несчастный продукт антигуманной селекции. Вот и потренируешься.

В вещах Смерти царил полный бардак. Как он в них разбирается - ума не приложу, тем более что хорошей памятью, как я заметил, колдун не отличался. Ну что же, больше шансов, что он не сразу заметит пропажу. На меня снизошло мировое спокойствие; все было настолько плохо, что хуже просто некуда, а потому бояться не осталось сил. Перед глазами как живая стояла картинка: Смерть сидит за черным столом и перекладывает с одной стороны на другую странные вещички: ракушку, полую трубочку с перьями, зажигалку...

Я, конечно же, не смогу вызвать заклинание так, как делают это колдуны. Но на артефакте должен остаться след магии, а значит, пламя будет хоть чуточку, да волшебным. Надеюсь, потому что больше надеяться не на что. Про то, как я едва не прикончил одним артефактом сам себя, вспоминать не хотелось.

В голове суматошно тикали секунды. Не знаю, сколько прошло времени, когда среди прочего хлама я наконец отыскал старую поцарапанную зажигалку; сердце бешено заколотилось, руки задрожали, и я едва заставил себя распихать вещи обратно (то есть раскидать, как было), и пулей вылетел наружу, к свету.

Навстречу бросилась Крапива.

- Ты что, ненормальный?! - ахнула она, увидев зажигалку.

- Я потом верну, - честно пообещал я. - Смерть не разозлится.

Если не узнает.

Губы друидки задрожали и внезапно растянулись в улыбке; она быстро сжала меня в объятиях и столь же быстро шагнула назад.

Через зеленую изгородь просочился яркий свет, и там, куда падали солнечные лучи, дым таял. У птиц включили звук, и комки перьев заголосили как резаные. Мы переглянулись и поспешили к своим местам. Утро началось.

Исчезновение Кактуса первыми обнаружили его соседи по палатке. Друид оставил вещи, но забрал алебарду, и потому эти добрые люди сразу пошли проверять, жив ли я, а потом уже подняли тревогу.

Часовые клялись, что мимо них и мышь не пробегала, друиды обшаривали окрестности, Клен ходил бледный, как Смерть, Крапива бегала за ним, а Смерть спал. Я уныло жевал завтрак, глядя в одну точку и иногда забывая донести ложку до рта. Хотелось спать, но встречаться с Дэном - еще меньше.

Замкомандира колебался: лес скрыл все следы и молчал, как ниморский генерал на допросе у черных магов. Реньевцы не могли задерживаться на поиски: их звали долг, цель и Древо, тем более никто не знал, как далеко и куда ушел друид. Силком его не тащили - либо он отправился в путь добровольно, либо зачарованный магией леса. И тогда единственный выход - как можно быстрее добраться до Древа и потребовать ответа у хозяина Леса. Это мне уже изложили другие добрые люди, по понятным им одним причинам решившие, что мы с Кактусом когда-то успели стать лучшими друзьями.

Солнце поднималось все выше, птицы гомонили все громче и доорались до того, что разбудили Черную Смерть. Измученный звуками живой природы, колдун еле-еле выполз из палатки, с отвращением посмотрел на суету, едва не отправился досыпать, но потом схватился за голову и мрачно встал у ограды, кровожадно наблюдая за весело скачущими по веткам пташками.

Еда застряла в горле. Я отставил тарелку, глубоко вздохнул, посмотрел на мир - мир был прекрасен, покидать его не хотелось - и понял, что если промедлю еще минуту, то сдамся и во всем признаюсь.

Колдун попытался прожечь во мне две дырки, но я все равно дошел, вот только все заготовленные фразы разом вылетели из головы.

- Договор, - только и сказал я, загораживаясь этим словом, как щитом.

Смерть молчал. В черных глазах не отражалось ничего; только сконцентрированная ненависть.

Дайте мне кафельный гроб. За что он так меня ненавидит?

- Я должен идти к Древу, - сказал я прямо в лицо колдуну. В голове нарастала звенящая пустота; в ней пропали и слова, и все мысли.

Смерть молчал. Прямо у него над ухом уже давно отчаянно пиликала маленькая птичка; не добившись никакого отклика, она слетела пониже, еще ниже и опустилась колдуну на плечо, разразившись торжествующей трелью.

Смерть резко сгреб ее одной рукой и, не отводя взгляда, сжал пальцы, сминая птицу в кулаке.

Я попятился.

Колдун разочарованно скривился и брезгливо швырнул на землю мятый белый цветок.

- Командир?

Я едва не завопил от радости, увидев подошедшего Клена. Друид приветственно кивнул и сообщил, обращаясь к начальству:

- Один из наших людей, Кактус, пропал.

- Ну и что? - раздраженно буркнул Смерть и прошел мимо друида, оттолкнув его с дороги. - Мы выступаем. Немедленно.

Клен зло посмотрел ему вслед и обернулся ко мне:

- Лоза, ты ничего не знаешь?

Я поежился под чужим пронзительным взглядом.

- Если бы Кактус отправился с алебардой по мою душу, то я был бы уже мертв.

- Он очень беспокоил меня в последнее время, - признался друид. - Постоянно говорил о демонах... Надо было оставить его в городе.

Он печально покачал головой, больше ничего не сказав, и отправился подгонять остальных.

Настроение укатилось в глубокий минус. Клен ничего мне плохого не сделал, наоборот - пусть даже и собирался стереть память - и оттого, что я убил, пусть и случайно, его лучшего друга, да еще скрывал это, на душе было мерзко.

А природа казалась на диво благостна. Солнце грело тепло и мягко, по лазурному небу бежали легкие облачка, у дороги расстилались цветочные поля. Смерть сделал первый шаг (калитка упала и больше не поднялась), и множество цветов взлетело в воздух, превратившись в прекрасных бабочек, и переливающимся роем закружились вокруг колдуна, приветствуя гостя... вспыхнули и упали на землю, выслав дорожку обгорелыми крылышками. Смерть мстительно прошелся поверху.