Кругосветное путешествие юного парижанина - Луи Буссенар

Обвиняемый, нетвердо стоя на ногах, собрал все силы, чтобы удержаться, однако природа сильнее, чем человеческая воля, взяла свое. Он побледнел.

— Садитесь, — мягко проговорил капитан. — Постарайтесь все-таки ответить на вопросы, касающиеся тех, с кем мы ведем сражение.

— Выносите приговор!.. Я ничего не скажу!.. — произнес пират глухим голосом с особой интонацией, свойственной только парижанину.

Для офицеров это был печальный сюрприз. Обвиняемый оказался французом. Конечно, лучше было бы, ради чести флага, чтобы он оказался иностранцем.

— Нет, ничего не скажу… Клянусь честью!..

— Честью, говорите вы!.. Так это во имя чести вы и ваши сообщники уничтожили множество людей самым ужасным образом? И коль скоро вы заговорили о чести, то заклинаю во имя человечности рассказать нам правду.

— Человечность… когда человечество меня отвергло… Что я ему сделал? Но оно неумолимо к мелким прегрешениям… И я погряз в крупных… И погиб!.. Так будьте же великодушны, господа, освободите меня от моей несчастной жизни.

— Вы желаете умереть. Не хочу предвосхищать приговор, вы его скоро услышите; однако постарайтесь понять: никто уже не поможет погибшим. Мы не стремимся к мести. Но мы — защитники слабых — хотим предотвратить новую беду.

— Вы не понимаете, что среди нас, отверженных, существует солидарность более прочная, чем у людей добродетельных; это круговая порука связанных общим преступлением. Более прочной связи не существует.

— Значит, по-вашему, возврат к честной жизни невозможен? И если человек становится на путь истинный, разве он этим не искупает заблуждения прошлого?

— О! — грустно проговорил обвиняемый. — Мне и так мало осталось жить.

— Почему вы так думаете?

— Потому, что я никогда не совершу малодушного поступка, а купить жизнь ценой предательства считаю бесчестьем.

— Вижу: вы человек незаурядный, и хочу понять, какое стечение загадочных и ужасных обстоятельств заставило вас стать соучастником преступлений. Умоляю вас вспомнить о чести прежних дней. Я свободен от гнева и ненависти к вам. Перед вами судья, и судья беспристрастный.

— Я не способен просить вас о помиловании. Вы прекрасно понимаете, капитан: мое доброе имя может спасти только смерть. Я готов умереть позорной смертью пирата. Это будет достойным завершением позорной жизни. Пусть меня повесят.

— Вы храбрый человек, и, будете ли вы говорить или молчать, в любом случае это будет поступок храброго человека. Если суд приговорит вас к смертной казни, то вы умрете солдатской смертью, а не на веревке.

Неизвестный побледнел и резко встал.

— Я умру стоя… встречая грудью ветер?.. Я увижу смерть в лицо?.. И буду командовать огнем?

— Даю вам слово!

— Капитан, господа, благодарю! Ваше великодушие безгранично!.. Пусть решает правосудие.

Обвиняемого вывели в коридор. Ждать пришлось минут пять. Когда его ввели снова, судьи стояли на ногах и были в фуражках.

— Вам нечего сказать в оправдание? — осведомился капитан.

— Нечего.

Тогда был произнесен смертный приговор.

— Капитан, — приговоренный отдал честь, держась твердо и с достоинством, — я знаю: приговоры военно-полевого суда подлежат немедленному исполнению, но прошу отсрочку на несколько часов. Мне хотелось бы оставить подробную записку, которая помогла бы вам уничтожить тех, кто объявил ужасную войну человечеству.

— Будет сделано так, как вы пожелаете.

ГЛАВА 2

Завещание бандита. — Из хроники происшествий. — Что случилось с офицером морской пехоты на приеме у парижского финансиста. — Уничтожение корабля. — Как приобретенное нечестным путем дает многократную прибыль. — Воровской банкир. — Военный совет морских разбойников. — Заговор, от которого нет спасения. — Ужасное сходство. — Что же представляет собой «корабль-хищник». — Одна душа, четыре тела. — Корабль, умеющий гримироваться, переодеваться, перевоплощаться, подобно комедианту. — Наука на службе у бандитизма. — Результат сжижения водорода, не менее странный, чем неожиданный. — Средство, использованное для создания трехмачтовой шхуны. — Машина без передач. — Убирающаяся пушка. — Ремонт пиратского судна.

Казнь свершилась на рассвете.

Приговоренный встретил смерть просто и смело, без бахвальства и рисовки. Не всегда бывает так легко свести счеты с жизнью не слишком чистой, особенно когда речь идет не о гибели во имя благородной идеи, а об уходе из жизни врага человечества.

Смерть его была лучше, чем жизнь. Труп, завернутый в кусок ткани, опустили за борт…

И воды сомкнулись над ним.

Покойный выполнил обещание; когда к нему пришел офицер, чтобы объявить о наступлении урочного часа, неизвестный передал ему объемистый пакет и произнес:

— Когда все кончится… отдайте капитану. Теперь я в вашем распоряжении.

Через несколько минут после казни де Вальпре взял бесценный документ, заперся в каюте и стал изучать завещание казненного.

В конверте находилось пятнадцать листков, исписанных твердым и в то же время изящным почерком.

Автор сразу же подчеркнул, что он излагает правдивую историю, не имеющую ничего общего с вымыслом романиста. Вот эти страницы. Воспроизвожу их слово в слово. Бессмысленно выпячивать неправдоподобное и превращать в обыденную драму. Вот глава из книги ада, рассказанная мертвецом:

«Если это вас интересует, капитан, началом послужит газетная хроника происшествий, а концом — драма.

Многие газеты напечатали сообщение о происшествии, случившемся однажды вечером:

«В городе Бремене[363] произошла ужасающая катастрофа. Трехмачтовое торговое судно «Мозель» взлетело на воздух в результате взрыва ящика с миной, о существовании которой никто и не подозревал. Через день корабль должен был выйти в море, и погрузка к этому времени уже завершилась. Число убитых и раненых превышает сто человек.

Собственником груза был немец Томас, уроженец Дрездена[364]. Узнав о катастрофе, несчастный попытался покончить жизнь самоубийством.

Находясь в исступлении, он сделал совершенно неожиданные признания, проливающие новый свет на происшествие.

Будучи владельцем партии груза, Томас застраховал ее на сумму, в двадцать раз превышающую истинную. Если бы судно в пути затонуло, он получил бы чистую прибыль в размере трехсот тысяч франков.

Чтобы достичь желаемого результата, Томас заложил нечто вроде адской машины с вмонтированным часовым механизмом, который бы по истечении нескольких дней заставил сработать ударный механизм детонатора. Взрыв запальной трубки поджег бы несколько килограммов динамита.