Таинственный герцог - Джо Беверли

Белла часто плакала, и хотя никогда раньше не была плаксивой, теперь слезы приходили слишком легко и грозили поставить ее в неловкое положение, потому что она не хотела, чтобы кто-нибудь догадался о ее страданиях. Сначала она плохо спала, но постепенно бессонница лишила ее сил. Это не дело, решила Белла; ей двадцать один год, впереди — большая часть жизни, и она не проведет ее в постоянной хандре.

Весной, так сказала себе Белла, она начнет строить свою независимую жизнь, хотя каким образом, пока непонятно. Эд Грейндж начал обучение в Лондоне, и она полагала, что Пег не захочет жить здесь, а она не сможет жить в Лондоне. Белла не могла жить там, где существовала угроза встретиться с герцогом Айторном, — ее воля могла оказаться слишком слабой.

Белла жила под страхом того, что он приедет сюда. Она перебралась к леди Трейс чтобы восстановить свою репутацию, и не ожидала, что ее выведут в самые высокие круги.

Возможно, ей следовало присоединиться к Мэри и остальным в их монастыре — так они в шутку называли свое жилье, потому что теперь леди жили в хорошем доме на окраине Лондона, совместно управляя им и выполняя благотворительные работы. Гортензия согласилась взяться за необходимые изменения в доме; Мэри была неофициальной матушкой-настоятельницей, а Бетси — ее активной помощницей.

Однако Белла не могла поехать туда. Это будет еще одна стая, к тому же под патронажем герцога Айторна.

Люсинда предложила ей жить вместе, но две несчастные старые девы — это уже перебор. Белле было немного жаль сестру, но она не поддалась на ее уговоры.

К всеобщему облегчению, Огастус решился покончить с собой. То же сделал и сквайр Тороугуд — застрелился через день после происшествия в «Олене». Сэр Ньюли Додд как трусливый кролик сбежал за границу.

Огастус пытался оправиться после скандала, убежденный в том, что каким-то образом сможет отмыться от позора, а когда это не удалось и его подвергли остракизму, на который он обрекал Беллу, он пристрастился к настойке опия, дозы которой становились все больше, и в конце концов, случайно или намеренно, выпил слишком много. Белла не чувствовала в этом абсолютно никакой своей вины. Без него мир стал лучше. Шарлотта Лэнгем теперь была помолвлена с приятным джентльменом.

Эта часть жизни Беллы закончилась, скоро должна начаться новая, без Торна… но не раньше весны.

— Пора готовиться к Рождеству, — как-то вечером сказала леди Талия.

Они сидели в небольшой гостиной, которую уютно согревал огромный камин.

— Четыре моих последних Рождества прошли в Карскорте и были малоприятными, — призналась Белла.

— Тогда это будет совершенно другим, — объявила леди Талия, — потому что мы проведем его в Ротгар-Эбби!

Белла замерла на половине стежка.

— Но разве это не очень далеко отсюда?

Леди Талия и леди Каллиопа никогда не путешествовали, и Белла сомневалась, способна ли вообще на это леди Каллиопа.

— Чертовски длинная дорога, — буркнула леди Каллиопа.

— Ты же хочешь поехать, Калли. К ребенку Ротгара!

— Значит, у леди Ротгар родился ребенок? — спросила Белла.

Этого события с радостью ожидал и все то время, что Белла находилась здесь.

— О нет, еще нет, — ответила леди Талия.. — И, надеюсь, не родится, пока мы не приедем. В прошлом году леди Элф — сестра Ротгара, Элфлед — родила ребенка прямо в рождественский сочельник. Разве не прекрасно иметь еще одного рождественского крошку?

— О, Талия, хватит болтать, — заворчала леди Каллиопа.

— Ротгар должен все организовать, он обещал сделать специальное сиденье, чтобы тебе было удобнее, дорогая. И его дочь должна быть там. Я очень хочу с ней познакомиться. Это так романтично — любовь в Венеции, — без намека на смущение сказала леди Талия.

— Скандал в Венеции, — поправила ее леди Каллиопа. — Ведь тогда он едва вышел из подросткового возраста.

— Юная любовь! — воскликнула леди Талия. — А теперь дочь Ротгара замужем за Хантерсдауном. Графом Хантерсдауном, дорогая, — пояснила она Белле. — Такой восхитительный негодник и галантный кавалер! Вы будете очарованы им, Белла.

Белла внезапно встревожилась, потому что из посланий леди Фаулер знала, что лорд Хантерсдаун — кузен Айторна. Мог ли Торн оказаться там?

— Прием будет большим? — поинтересовалась она.

— В этом году, к сожалению, нет. Из-за ребенка приглашены только близкие родственники.

Теперь, когда ей не нужно было бояться еще одной встречи с Торном, Белла могла успокоиться.

— Тогда с нетерпением жду праздника, мадам. Спасибо, что возьмете меня с собой.

Читая письмо, Торн испытывал настоящее искушение. Письмо было от Ротгара и приглашало его в Ротгар-Эбби на Рождество.

Черт бы побрал этого маркиза. Как он узнал про Беллу?

Иначе быть не могло, потому что с той же почтой пришло письмо от Клаттерфорда, в котором тот сообщал, что Белла собирается на Рождество в Ротгар-Эбби. Это спутало Торну все планы.

Он специально дал ей месяц на то, чтобы восстановить равновесие, надеясь, что время, проведенное с леди Трейс, убедит ее, что герцогское величие вполне приемлемо. Леди Трейс принадлежали к благороднейшим из благородных, и хотя они не устраивали грандиозных приемов, Белла могла научиться у них светскому обхождению.

Торн планировал прямо перед Рождеством нанести в Уэльс визит с целью сватовства. Если он завоюет Беллу, то на Святки привезет ее вместе с кем-то из сопровождающих в замок Айторн.

Когда он получит ее согласие, он даст ей столько времени, сколько нужно, чтобы освоиться в его мире, но сначала нужно получить ее согласие. Торн боялся услышать, что она вышла замуж за другого. Она была способна заключить брак по расчету, чтобы не позволить себе принять его предложение.

Торн ждал, сохраняя рассудок только благодаря информации, присылаемой Клаттерфордом, но сейчас поверенный сообщил, что леди Трейс собираются отправиться на Рождество в Ротгар-Эбби и что берут с собой Беллу.

— Твое мнение? — обратился он к лоснящейся Табите; теперь котята меньше нуждались в ней, но требовали большего внимания Торна и слуг, потому что превратились в бесстрашных искателей приключений.

Табита сначала молчала, отвернувшись, потом недовольно заворчала.

— Нет смысла возражать, а я должен уладить это дело. Я больше не вынесу такие мучения.

Торн снова заглянул в письмо Ротгара, но не смог усмотреть в нем никакого злого умысла.

Главным препятствием для Торна, как всегда, был долг, проклятый долг.

Торн подошел к окну, выходившему в замерзший сад замка Айторн, где он праздновал Рождество все годы своей жизни, даже еще в колыбели. Много раз Торн мечтал поехать с Кристианом к нему домой, где были многочисленные братья и сестры и устраивались праздники для всех возрастов.