Аномалия Шарли (ЛП) - Форд Ша

Она что-то сказала Кролику, что-то горячее и торопливое.

Он ответил так же горячо.

Она покачала головой и указала мне в лицо — и, клянусь, я слышала, как яд капал с ее слов.

Казалось, это сделало Кролика счастливым. Он ухмыльнулся Аше, в ухмылке, была доля злобы, он предложил ей дробовик.

Она покачала головой, и я ощутила облегчение. Я знала, что она не позволит им причинить мне боль. После всего, через что мы прошли вместе, после всего, что мы сделали. Она спала рядом со мной. Она же не…

Я с ужасом наблюдала, как Аша наклонилась, чтобы выхватить что-то у другого Гракла. Вся толпа взорвалась смехом и насмешками, когда они увидели у нее деревянную дубинку. Она была большой, как ее предплечье, и почти в два раза длиннее.

Я почти жалела, что она не выбрала пистолет.

Ее глаза на полсекунды посмотрели в мои. Ее были холодными и темными — в них не было и следа света, который я видела в них несколько часов назад. Тем не менее, я должна была попробовать.

— Аш…? Ох!

Она ударила меня по голове. Звезды вспыхнули у меня перед глазами, и я, защищаясь, закрыла лицо руками. Она ударила меня по костяшкам пальцев, и я опустила руки. Затем она ударила меня по подбородку так, что весь мир закружился.

Я почти ушла. Все меркло: я больше не видела и почти не слышала. Мое тело онемело. Когда Аша сжала рукой мое горло, я даже не пыталась сопротивляться ей.

Я просто хотела, чтобы это закончилось.

— Стой, — шипела она, ее горячее и злое дыхание лезло мне в ухо. — Стой.

* * *

Я проснулась только от ветра.

Он вопил через дыру в брезенте надо мной. Приоткрыв глаза, я смотрела, как ветер рвал дыру, пытаясь сделать ее шире. Земля под спиной была еще теплой. Тепло поднималось от него и попадало под гору одеял на моей груди.

Я была рада теплу, потому что ветер был достаточно резким, чтобы жалить мне лицо. Но было трудно дышать со всеми этими одеялами.

Когда я попыталась оттолкнуть их, когда я начала шевелить конечностями, меня сотрясла такая сильная боль, что зрение затуманилось. Я ощущала себя как раздавленный жук. Каждый квадратный сантиметр меня горел.

Я горела заживо.

— Ах… Аша! — завизжала я.

Она была последним человеком, которого я видела перед тем, как потеряла сознание, так что, должно быть, она накинула мне на голову брезент, а на грудь — все эти одеяла.

Но ответила не Аша:

— Никогда больше не произноси мне это имя, урод, — рычал Уолтер. Он наклонился надо мной, и все его лицо искажали сильно выраженные яростные морщины. Его тонкие губы сдвинулись с зубов, а борода тряслась, когда он зарычал. — Никогда больше не произноси ее имя.

ГЛАВА 28

МАРТ 2213

Это был мертвый месяц. Пауза между хвостом зимы и бушующей головой весны. Все деревья были голыми и сжимались, боясь пустить почки без надежды на хорошую погоду.

Они ждали мескитов — скрюченных старых выживших, которые пустили свои корни по скалам и по бесплодным равнинам. Казалось, они всегда знают, когда наступили последние морозы. Будто их ветви тянулись и извивались только для того, чтобы читать изменения ветра. И как только они сбрасывали свои тонкие листья, другие деревья следовали примеру.

А пока мескиты еще спали. Они лежали ровно и тихо, пока яростный ветер хлестал другие деревья. Ветер жалил: сильный северный ветер, едва сдерживаемый восточным. Он был не такой резкий, как зимние ветры, но и не такой мягкий, чтобы ему можно было доверять.

Мэтт и Тревор склонились над ним, направляясь в его ревущую пасть — все еще упрямо шагая на север. Они носили свои плащи застегнутыми до подбородка и держали воротники над ушами. Части их, открытые ветру, краснели болели. Но они не останавливались.

Несколько месяцев назад Мэтт умолял бы об отдыхе. Его кожа была бы слишком мягкой, чтобы выдержать холод; его ботинки были бы мокрыми от лопающихся волдырей. Теперь его кожа загрубела, и подошвы его ног стали такими же толстыми, как и его ботинки.

Нижнюю половину лица закрывала клочковатая борода. Он скрывала те его части, которые шокировали, — изможденные части, полые части. Теперь его плащ укутывал его. Он висел вокруг тела, которое в основном представляло собой тонкую клетку из ребер и двух торчащих бедер.

Тревор справлялся немного лучше. Он больше принимал хаос, чем Мэтт, и был сильнее готов делать все, что должен. Вместо того чтобы бороться, он позволил ему изменить его форму. Тревор был худощавым, а не тощим.

Он выдерживал смертоносный новый мир с терпением и умением старого мескитового дерева.

— Вот, — сказал он, указывая на группу деревьев впереди. Они были широкими, высокими, были посажены аккуратными рядами — мальчики узнали, что это был признак деревьев, с которых падали какие-то плоды. — Должно же что-то остаться, тебе не кажется? Я знаю, что это, вероятно, будет гнилым, но…

Но испорченная еда была лучше, чем ничего.

Мэтт это знал. И он ел и не такое.

— Пошли, — хрипло сказал он.

Тревор все еще носил дробовик, который они забрали у человека в ZOOTer-Cade; Рюкзак Мэтта был полон инструментов. Оба комплекта оборудования несколько раз поддерживали их жизнь.

Люди становились все более отчаянными по мере того, как тянулись месяцы, а припасов становилось все меньше. Мэтт знал, как проникнуть в то, что другие люди не могли понять. А Тревор не боялся стрелять.

Он держал дробовик у груди, когда они нырнули в деревья. В роще было громче, чем в низинах: ветер стучал верхушками деревьев и стонал тяжелыми ветками.

Челюсть Мэтта сжалась, когда одно из деревьев с громким хлопком сдвинулось. Он расстегнул рюкзак и достал тяжелый гаечный ключ, который держал сбоку, как дубинку.

— Эй, идем!

Всего два ряда, а Тревор уже что-то нашел. Он схватил с земли черный слизистый орех и раскрошил его скорлупу в руке. Плоды внутри были мокрыми и сморщенными. Тревор сунул его в рот и несколько мгновений жевал, прежде чем выплюнуть.

Он потер язык рукавом джинсовой куртки, глаза слезились.

— Фу! Я не могу его жевать — он слишком горький.

— Тогда не жуй, — Мэтт взял еще один орех и расколол его во рту. Он проглотил гнилой плод целиком — вместе с несколькими чешуйками скорлупы. — Не позволяй ему коснуться языка, и ты не почувствуешь его вкуса.

Тревор покачал головой.

— Нет, я подожду до следующей остановки.

Он был смелым в большинстве вещей — он брал то, что хотел, и стрелял, если приходилось. Он был готов броситься в бой. Но все это было о выживании. Он не будет рисковать, делая что-то, если думал, что мог умереть или заболеть от этого.

Мэтт? Ему было все равно. Он пожал худыми плечами и лопал гнилые орехи, словно надеясь, что они его убьют.

— Как думаешь, насколько мы близки?

Тревор прикусил губу.

— Не знаю… я не могу ничего сказать отсюда. Нам нужно найти дорогу и посмотреть, какой город будет следующим.

Города были опасны, но дороги были еще хуже. Люди разбили лагеря вдоль дорог, используя в качестве укрытия застрявшие машины. Это были голодные люди, отчаянные люди — и они не охотились, как боты. Они не выключались ночью… и не просто убивали.

— Говорю же: если мы сможем добраться до Рио-Висты, все будет в порядке, — быстро сказал Тревор, когда Мэтт покачал головой. — Это крошечный город. Там ничего не ходит — и он далеко. Они все еще использовали человеческую полицию, когда я видел его в последний раз.