Черный ураган. Честный Эйб - Рубинштейн Лев Владимирович

Тогда он придумал судовую машину, расположенную ниже ватерлинии, но на эту выдумку никто не обратил внимания. В 1854 году он создал «Монитор» и послал свой проект во Францию, но получил отказ.

Прошло много лет. Эриксон был уже пожилым человеком. В его пышных каштановых бакенбардах стала пробиваться седина, когда ему наконец заказали «Монитор» для военного флота США.

Заказ был срочный. Южане строили броненосец «Мерримак», который угрожал всему деревянному флоту Севера. Соперник «Мерримака» — «Монитор» строился всего сто дней.

Эриксон никогда не расставался с доской, на которой был закреплён лист плотной бумаги. К доске был привязан шнурком карандаш.

— Я слушаю вас, сэр, — сказал он начальнику порта, — только, прошу вас, поскорей…

— Вашу штуку надо отправить в Хэмптон-Родс немедленно! — сказал начальник. — Секретный приказ морского министра.

— Я очень рад, — откликнулся Эриксон, — но эта, как вы выражаетесь, «штука» ещё не принята министерством.

— Её не будут принимать! Команда составлена. Лейтенант Уорден получил приказание поднять флаг немедленно, если тут есть на чем его поднять.

— Есть, — сказал Эриксон.

— Может ваш «Монитор» вступить в бой завтра?

— Он может вступить в бой сегодня, — отвечал Эриксон.

Начальник порта посмотрел на Эриксона почти возмущённо.

— Сколько времени нужно команде для того, чтобы овладеть машинами? — спросил он.

— Я надеюсь, что они сделают это в пути, — ответил Эриксон.

Таким образом, ночью на «Мониторе» никто не спал. Машина глухо шумела внизу, а наверху, в рубке, поминутно заливаемой высокими волнами, вахтенный начальник следил за картой и компасом и справлялся по трубе, хорошо ли идёт откачка воды из корпуса корабля. Потому что «Монитор» едва возвышался над уровнем моря, и большие волны захлёстывали его целиком.

«Игрушка Эриксона» отличалась от других судов тем, что на ней матросов было не больше трети. Все остальные были механики и инженеры. Когда старший инженер прошёл по машинному отделению, собственноручно пробуя медные краны и не замечая, что его белые перчатки вымазаны машинным маслом старший машинист Сэм Грегори выглянул из-за трапа и произнёс понимающим голосом:

— Она готова к опыту, шеф. Наш швед не осрамится. Я ему сочувствую, ведь он всю жизнь ждал этой минуты.

— Спасибо, Грегори! — сказал инженер, и голос его дрогнул, — Вы, конечно, соображаете, что всё дело в машинном отделении. Мы спорим уже вторую неделю. Тимби утверждает, что рубка помещена неправильно и что весь «Монитор» плохо сбалансирован.

— Мы докажем обратное, — сказал Сэм. — И вообще, я думаю, что нет никакого чуда в том, чтоб обшить корпус дважды железом, как это сделали южане на своём «Мерррмаке».

Инженер кивнул головой.

— Весь вопрос в манёвренных возможностях машины, Грегори. Понимаете?

— Понимаю, шеф. Мы будем вертеться, как собака с факелом на хвосте. Я ручаюсь за это. Я, Сэм Грегори, механик!

Инженер ушёл, а Сэм поднялся на мостки, соединяющие машинное отделение с котельной.

— Эл Кимбс! — крикнул он. — Что у вас с водой?

Эл выглянул из кочегарки, с лицом, выпачканным угольной пылью, мокрый до пояса.

— Ох, масса Сэм, всё было бы первый сорт, если б эту посудину не качало бы, как пьяного грузчика после получки. Помпа еле успевает откачивать воду.

— Это потому, что мы попали в море после шторма. Завтра её не будет так качать.

— Завтра её будет трясти от снарядов, масса Сэм. Что ни говорите, на «Ниагаре» было спокойнее.

— Не напоминай мне про «Ниагару»! Её всучил правительству Корни Вандербильт, эта зараза двух материков! Ты забыл, Эл, как на этой гнилушке при спокойной погоде начали выпадать бортовые доски?… Послушай, Эл, ты знаешь, что сказал зараза Корни, когда его на суде спросили, как он осмелился взять деньги за эту старую галошу?

— Я полагаю, что он сказал «эге-м-м», — предположил Эл.

— Нет, на этот раз его прорвало. «Джентльмены, — сказал он, — я ничего не знаю. Когда мои агенты приобретали этот корабль, я играл в вист, а в этой игре, как вы сами знаете, необходимо полное внимание». Его оправдали, и прибыль осталась у него в кармане.

— Знаете, масса Сэм, я думаю, недурно было бы после войны стукнуть его по челюсти в любом подходящем месте, кроме церкви?

— Мы поговорим с ним после войны, — величественно заявил Сэм, — и он ответит за всё! Кстати и за то, что мы воюем, а он и его родственники набивают карманы, сидя в Нью-Йорке. Заметь, мой друг Эл, что это не просто война. Это народная война. И уж если говорить о будущем…

Тут весь железный корпус «Монитора» зазвенел от боцманских свистков.

— Кончай разговоры! — крикнул старший механик, свешиваясь в люк. — Все по местам! Тревога!

— Ну, — сказал Эл Кимбс, почёсывая переносицу, — кажется, началось. Посмотрим, что это за «ящик для сыра на плоту…»

Утром 9 марта южане на борту «Мерримака» заметили гладкую железную черепаху, плывшую по воде. На этой черепахе не было ни парусов, ни колёс.

Из черепахи сверкнул огонь, и тяжёлое ядро поколебало «Мерримак» до самого киля в ту минуту, когда он собирался направить свой таран на «Миннесоту».

— Задний ход! — скомандовал капитан «Мерримака».

— Капитан, — сказал артиллерийский начальник, в ужасе округляя глаза. — Башня вращается!

— Полный вперёд! Лево на борт! Ещё лево на борт!

«Мерримак» получил ещё два ядра, одно за другим. После небольшого промежутка последовали ещё четыре ядра.

«Мерримак» оставил эскадру северян и описал большую дугу по бухте. «Монитор» следовал за ним, стреляя с неслыханной быстротой. «Мерримак» ударил противника тараном, но «Монитор» быстро переменил положение, и таран только скользнул по гладким железным бортам черепахи. Раздался пронзительный визг металла.

«Монитор» буквально плевался тяжёлыми снарядами. Облако дыма потянулось к тусклому утреннему небу, а в зареве горящей «Миннесоты» стал виден маленький «Монитор», стремительно вертящийся вокруг неповоротливого врага.

В сущности, главным оружием «Мерримака» был стальной таран. Но настигнуть и ударить «Монитор» было почти невозможно, а попасть в него ядром трудно, потому что батарея Эриксона очень низко сидела в воде.

«Мерримак» тяжело крякнул под градом ядер, отошёл назад и обрушил на неприятеля всю тяжесть своего бортового залпа. Один из снарядов попал в рубку «Монитора». Лейтенанту Уордену засыпало глаза порохом, и он ничего не видел. Но артиллеристы продолжали заряжать и стрелять.

«Монитор», весь в огненном столбе, был похож на дракона из старинных легенд. Вспышка за вспышкой освещали стальные стены, плавающие во взбаламученной воде. «Мерримак» с погнувшимся тараном и сильно пострадавшей кормой уходил на свою базу.

Когда «Монитор» прошёл мимо эскадры, на уцелевших судах оркестры заиграли гимн. На «Миннесоте» тушили пожар.

— Ура, Эриксон! — донеслось оттуда. — Ура, плавучая батарея!

Вечером того же дня Стэнтон ворвался в кабинет Линкольна. Президент возвышался у окна, разглядывая темнеющий Потомак.

В кабинете царило молчание. Несколько министров устало развалились на диванах и в креслах в ожидании известий из Хэмптон-Родса.

Стэнтон размахивал телеграммой. Борода его воинственно развевалась.

— Господин президент! Военный телеграф сообщает, что «Мерримак» отбит и бежал с места сражения.

— А подробности? — спросил Линкольн.

— Пока нет, сэр. Ожидают к утру.

Линкольн помолчал.

— Хвала нашему великому народу и его истинной любви к свободе! — сказал он. — Джентльмены, перейдём к делам.

Старший инженер вбежал в машинное отделение и схватил Сэма Грегори за руку. Разорванный воротничок царапал ему уши, лицо его было в саже.

— Отлично, старина, отлично! — закричал он. — Работа высшего качества. Будущее за броненосцами, ребята!

— Нет, — сказал Сэм, вытирая со лба копоть.

Сэм был без куртки. Рубашка на нём висела клочьями, волосы были растрёпаны. Эл Кимбс высунул из котельной своё мокрое чёрное лицо и улыбался во весь рот.