Лагуна фламинго - София Каспари

Этим утром за Авророй присматривала одна из соседок, пока Марлена и Джон работали. В другой раз Марлена и Джон посидят с детьми соседей. Похоже, Джон преодолел депрессию и вновь был преисполнен жажды деятельности.

Марлена делала наброски для новой статьи.

— Это невероятно! — воскликнула она. — У каждой женщины, которая не зарегистрируется, могут потребовать денежный штраф, если кто-то заподозрит ее в торговле своим телом. Ты знал об этом?

— Марлена, любимая, почему ты так волнуешься из-за этого? Нам же известно, что жизнь несправедлива.

Джон редко проявлял нежность, но сейчас подошел к Марлене и погладил ее по щеке.

— Хуже всего, — не унималась девушка, — что этих бедных женщин обычно обвиняют соседи. Не говоря уже о том, что каждый зарабатывает на жизнь как может, обычно эти обвинения не имеют под собой почвы. Все знают, как иногда складываются отношения между соседями. Это несправедливо! С этим надо что-то делать! — Марлена перевела дух. — Был случай, — она указала на свои заметки, — когда из-за необоснованных обвинений, выдвинутых против девушки, ее отец потерял работу. Пострадала вся семья. Кому это нужно?

Джон осторожно погладил ее по плечу.

— Ах, Марлена, часто самые ужасные поступки совершают люди, которых мы знаем. Иногда это даже наши лучшие друзья, — медленно произнес он.

«И тебе как никому известно об этом», — тут же отозвался насмешливый голос в его голове.

Пытаясь преодолеть смущение, Джон притянул Марлену к себе, наслаждаясь теплом ее тела.

— Проблема в том, что бордели платят государству налоги. — Щеки Марлены покраснели от возмущения. — Ты замечал, что мало кто преследует проституток, которые зазывают клиентов на улице? Чиновники в первую очередь интересуются жрицами любви, которые работают в барах и казино. Наверное, они считают, что у таких женщин есть деньги, чтобы платить налоги.

Джон кивнул.

— Ты права, это несправедливо.

— А мужчины! — продолжала Марлена. — Разве не было бы разумно взимать налог с мужчин, которые пользуются услугами этих девушек?

— В определенном смысле, да.

— Так почему же чиновники этого не делают?

Джон пожал плечами.

Почему они этого не делают… Почему кто-то чего-то не делает? Почему человек может предать своего друга и оставить свой поступок без объяснений? Почему человек предается печали, вместо того чтобы идти на работу и кормить жену и ребенка? Почему человек ничего не меняет, хоть и знает, что что-то следует изменить?

Джон кашлянул, и Марлена вопросительно посмотрела на него. Ему так хотелось признаться ей в своих прегрешениях. Но Джон не мог этого сделать.

Глава 3

Пако уже начал терять терпение.

— Я хочу немедленно поговорить с начальником!

Его собеседник, явно потрясенный поведением индейца, смотрел на него с презрением.

— И что же ты будешь делать с начальником, сеньор?

Пако осекся.

— Моя фамилия Сантос, — сказал он. — Я Пако Сантос. Я… э-э-э… адвокат и требую встречи с заключенными.

— Чего вы требуете? — От изумления комендант форта даже обратился к Пако на «вы», но тут же спохватился. Гнев на нахального индейца отчетливо проступил на его лице. — Да кем ты себя возомнил?!

— Я… — начал Пако, не обращая внимания на лицо собеседника.

Но, не слушая его, комендант вскочил. Он был не выше Пако, но шире его в плечах и внушительнее. На мгновение Пако стало не по себе. Работа в адвокатской конторе не способствовала росту мышц. За последние месяцы юноша утратил былую ловкость. Он постоянно корпел над бумагами, почти не ездил верхом, не занимался спортом, не плавал.

— Нет! — рявкнул комендант. — Я скажу, что тебе делать, грязный краснокожий! Ты заткнешься и будешь молчать, как молчит весь твой народец, иначе я запру тебя в одиночную камеру.

— Но вы не имеете права… Я Пако Сантос из Тре-Лома возле Тукумана. Я не…

Пако не успел договорить — мощный удар сбил его с ног. Юноша упал на спину и ударился головой обо что-то твердое. Все вокруг поглотила тьма.

Придя в себя, Пако понял, что находится в какой-то комнатке. Потолок в ней был настолько низким, что юноша даже не мог встать. Здесь можно было только лежать или сидеть. Похоже, раньше тут хранили дрова или уголь. Пако показалось, что тут немного попахивает навозом. Через щель в стене проникал солнечный свет. Стоило Пако шевельнуться, и у него заболела голова. К тому же его чуть не вырвало, но сегодня юноша не позавтракал, и его желудку не от чего было избавляться.

С трудом подобравшись к стене своей темницы, Пако выглянул наружу. Отсюда был виден двор. Солнце стояло в зените — похоже, он недолго пробыл без сознания. Под жгучими лучами во дворе сидела группка индейцев, которую Пако заметил еще тогда, когда шел в форт.

Поход против индейцев Чако начался в октябре 1884 года с Пуэрто-Бермехо, небольшого портового города, расположенного южнее места, где одноименная река впадала в Парагвай. Солдаты двигались от Бермехо на запад. Они не встретили сколько-нибудь серьезного сопротивления и вторглись в Чако. Пако был потрясен, услышав об этом во время визита к своим родителям в Тре-Лома. Он с горечью узнал о том, что министр обороны, Бенджамин Викториа, как и конкистадоры когда-то, принимал клятвы верности от касиков.

Пако решил сам разобраться в ситуации и за десять дней добрался до этого форта.

Юноша вздохнул. Похоже, он оказал этим людям медвежью услугу. Вместо того чтобы помочь им, он сам угодил в заточение. Он позволил пленить себя, будто ребенок. «Что же теперь делать?» — задумался Пако, но пульсирующая боль в голове не позволяла ему строить планы. К тому же он все равно тут застрял. Пока его не вызволят из тюрьмы, он ничего не сможет сделать. Пако опустил голову на руки, закрыл глаза и попытался отогнать печальные мысли. У него болела голова. Пако было плохо и к тому же хотелось пить.

К вечеру его начало знобить. На нем были только рубашка и штаны, ведь Пако полагал, что к вечеру вернется в грязную, кишащую насекомыми комнату в гостинице. У юноши стучали зубы, как он ни сдерживал дрожь.

«Что-то тут не так», — подумал он.

На следующее утро Пако обнаружил у себя в камере чашку теплой воды и кусок зачерствевшего хлеба. Он даже не заметил, как дверь кто-то открывал. «Должно быть, я спал как убитый».

Пако жадно набросился на скудный завтрак, а затем с отвращением помочился в углу.

К полудню Пако заметил, что у него жар. Он заболел? Только этого еще не хватало. Как бы то ни было, чашка воды не утолила его жажду. Посмотрев в щель в стене, Пако увидел, что индейцы по-прежнему сидели во дворе. Женщины тихо напевали колыбельные своим детям, мужчины разговаривали между собой. К сожалению, Пако их не понимал. Он немного владел наречием аймара, понимал кечуа, но языков, на которых говорили племена на этих землях, он не знал. Если Пако думал, что сможет как-то помочь этим индейцам, его постигла неудача. Куда перевезут этих людей? Опыт подсказывал ему, что пленных продавали в Буэнос-Айрес, Росарио и другие города. Говорили, что жизнь в городах должна подтолкнуть индейцев к цивилизации, но на самом деле с ними обращались как с рабами.