Лагуна фламинго - София Каспари

Через какое-то время он отыскал среди гостей Эдуарда. Старый друг еще немного располнел, но у него был прекрасный цвет лица. На прием Эдуард надел костюм и тщательно причесал волосы. Задумавшись, Лоренс и сам пригладил шевелюру, с сожалением отметив, что уже начинает лысеть. Он подошел к Эдуарду и поздоровался.

— Мы давно не виделись. Как дела в Ла-Дульче?

— Я всем доволен, — ответил Эдуард.

Лоренсу его ответ показался слишком сдержанным, но он решил не задумываться об этом. Время для взаимных подозрений прошло. Он теперь не нищий головорез, а успешный предприниматель. Ему никого не надо бояться, и уж точно не стоит опасаться распорядителя имения. Лоренс оглянулся.

— А где Мина и Аннелия? Ты не взял их с собой?

На мгновение Лоренсу показалось, что Эдуард прищурился, и ему стало неуютно под его взглядом. Лоренсу пришлось сделать над собой усилие, чтобы справиться с неловкостью. Проклятье! У Эдуарда до сих пор был такой взгляд…

— Они предпочли остаться в Ла-Дульче. Им не нравится Буэнос-Айрес.

— О, это что-то новое. — Лоренс оглянулся, но и Эдуарда старался не упускать из виду. — Обычно все хотят жить в городе. Тебе не кажется, что с этими женщинами что-то не так?

Эдуард помолчал.

— Нет, — осторожно ответил он.

— Ты знаешь, — Лоренс встал так, чтобы Эдуарду, выбираясь, пришлось бы протискиваться мимо него, — мне всегда казалось, что они из хорошей семьи. Как же они очутились на улицах Буэнос-Айреса?

На этот раз Эдуард раздумывать не стал.

— Жизнь — странная штука, — ответил он. — И мы оба это знаем, не так ли?

Юлиус с любовью взглянул на жену, а затем вновь вернулся к разговору с пожилым господином, сидевшим напротив них за столом. Все наслаждались мате. Из соседней комнаты, заглушая гул голосов, доносилась музыка. Господин, которого Юлиус и Анна пригласили посидеть с ними, говорил о том, как все изменилось за последнее время. Его юность пришлась на середину девятнадцатого века, и теперь он, как и многие старики, с нежностью вспоминал спокойные деньки в gran aldea, то есть большом селении, когда жизнь в Буэнос-Айресе скорее напоминала деревенскую и экономический бум и нашествие переселенцев не погрузили город в хаос.

— Эта сумятица, — жаловался он, поставив чашку на стол. — Меркантильность. — Старик покачал головой, глядя на напиток. — Мате — единственное, что сохранилось до наших дней.

— Еще чашечку, сеньор?.. — спросила Анна.

— Касберт. — Старик подмигнул. — Кстати, я отец хозяйки дома.

«Лионел Касберт!» — чуть не воскликнула Анна. Она столько слышала об этом человеке, но даже представить себе не могла, что он тоскует по былым временам.

Касберты жили южнее площади имени Двадцать Пятого Мая, как и все богатые семьи, очутившиеся здесь еще в колониальные времена. Те же, кто разбогател позже, селились севернее площади — этот район тоже свидетельствовал о власти и престиже, но тут была возможность расширяться, поскольку многие участки земли еще стояли незастроенными.

— Похоже, вы меня иначе представляли, — заметил Лионел Касберт. Замешательство Анны не укрылось от его внимания.

— Честно говоря, да, — ответила Анна.

— Всем известна ваша репутация делового человека, — кивнул Юлиус.

Лионел весело рассмеялся.

— Ох, с тех пор как я стал дедушкой, я спокойнее отношусь к работе. Можете представить себе, как я горжусь внуком. Моего малыша зовут Лионел-Николас. Лионел, в мою честь.

— Как мило. — Анна постаралась сдержать дрожь в голосе.

Собственно говоря, она вообще не хотела сюда приходить, но Юлиус уговорил ее принять приглашение. «Может быть, — сказал он, — может быть, там нам удастся узнать что-нибудь о том, где сейчас находится Марлена». «И ее ребенок», — добавила Анна.

Юлиус сжал руку жены под столом, чтобы никто не заметил его жеста. Анна решила не продолжать этот разговор и обвела взглядом гостей. До сих пор звучала музыка. Слуги сновали с подносами, предлагая гостям угощение. В углу комнаты Эдуард беседовал с Лоренсом Шмидтом, хозяином этого дома. Когда-то они оба нарушали закон. Но это Лоренс помог вернуть Марлену и Эстеллу целыми и невредимыми, и Анна об этом не забыла. «Нельзя быть такой подозрительной. Я должна быть благодарна этому человеку», — в который раз за этот вечер подумала она.

Но мысли о Марлене вновь завладели ее сознанием, и Анна ничего не могла с собой поделать. Она знала, что нужно отгонять от себя печаль, преследовавшую ее со дня исчезновения дочери. С тех пор она лишилась сна.

Марлена исчезла полгода назад. Ребенок наверняка уже родился. Но Анна и Юлиус по-прежнему ничего не знали ни о Марлене, ни о ее малыше.

Иногда Анне казалось, что она умрет от тоски. Но у нее не было выбора — оставалось только ждать.

Диего стоял у арки, которая вела в первое патио, и смотрел на Мейзи. Он просто не мог отвести от нее глаз, хоть и знал, что сегодня она не сможет уделить ему внимание. И очень об этом сожалел.

Мейзи вновь изображала из себя образцовую женушку, с которой Диего когда-то познакомился. Ангел. Она способна обмануть всех.

«Мейзи очаровательна в любой роли», — пронеслось в голове у Диего. Он поднес бокал шампанского к губам, пожирая любовницу глазами.

— На кого это вы так смотрите?

Голос явно был детским.

Диего чуть не вскрикнул от испуга. Он оглянулся. Рядом, в тени, стояла девочка лет шести-семи и внимательно за ним наблюдала. На рыжевато-каштановых волосах красовался бант, огромные зеленые глаза поблескивали.

— Я ни на кого не смотрю, — отрезал Диего.

— Нет, смотрите, — не унималась девчушка. — Я думаю, вы следите за вон той светловолосой красавицей.

Диего, хоть и удивился, но виду не подал.

— А если и так?

Девочка пристально взглянула на него.

— Эта женщина очень красива, — серьезно заявила она.

— Ее зовут Мейзи Касберт-Шмидт. Она хозяйка этого дома, — решил объяснить Диего. — А я секретарь ее мужа. Сегодня мне поручено присматривать за ней.

— Хм… — В голосе девочки явственно слышалось сомнение.

— А тебя как зовут? — спросил он малышку.

— «Вас», а не «тебя», — поправила она.

— Ну хорошо. И как же вас зовут?

— Сеньорита Леонора Мейер.

— Вот как! А я сеньор Диего Монтойо. Могу я узнать, сколько вам лет, сеньорита?

— Шесть.

Диего подумал, что девчонка очень уж смышленая для своего возраста. Он смерил Леонору задумчивым взглядом. Она выглядела намного старше своих лет. А глаза… Не могло быть у ребенка таких глаз.

Глава 2