Рыбалка в море Демонов - Майкл Ши

пахнущие склоны. Затем мы побежали прямо к обнаженной горе, держа наготове копья и мечи: туши мертвых гигантов вокруг носили следы чьих-то зубов и когтей, поэтому мы подготовились к встрече с возможными трупоедами, которыми кишат обычно поля сражений. Вряд ли это было исключением. Так мы и трусили потихоньку прямо к заваленному коконами Собирателей полю, окружавшему гору грома, чьи звуки наполняли весь этот мир, более всего похожий на гигантский анатомический театр.

Мы уже почти достигли поля, как вдруг увидели труп, на который стоило обратить внимание. Это было тело вооруженного смертоносным жалом членистоногого гиганта, Собирателя. Перевернутая осадная башня, падая, вонзила острый конец расщепленного бревна в среднюю часть его тела, к которому крепились ноги и крылья. Бревно вошло Собирателю в бок, пришпилив его к земле. Из-за невероятной длины ног и крыльев он казался огромным, хотя на самом деле поджарое трехчастное тело демона было величиной всего лишь со средних размеров торговый корабль.

Подняв копья, мы подошли ближе и принялись тыкать в него, ища уязвимое место. Но он повсюду был эластичным, как кожа, и прочным, как сталь.

Наконец мы остановились прямо напротив его головы, уныло глядя в мертвые глаза. На какое-то мгновение мне показалось, что черные луны глазниц и окруженный колючками рот насмехаются над нашими миниатюрными размерами и навязчивой идеей карликов повредить его демоническому величию. Изнывая от тоски и унижения, я, не долго думая, нашел предлог выплеснуть свое дурное настроение, метнув копье в дохлую тварь.

– Видишь крестик из мускулов, или нервов, или что там у него, как раз между глазами и челюстями? Он будет моей мишенью.

Разбежавшись как следует, я послал копье к чужим планетам потухших глаз демона.

Мгновенная смерть пронеслась на расстоянии ладони от Барнара: именно столько оказалось между ним и аркой, которую чудовищное жало описало в воздухе. Молниеносно огромный труп сложился вдвое и крутанулся вокруг оси пронзившего его бревна. Его хвостовой шип рванулся вперед с такой силой, что, не встретив на своем пути никакого препятствия, на всю длину погрузился в грудную пластину, защищавшую передний сегмент тела демона. Я увидел древко своего копья, которое до половины вошло в единственное незащищенное место на теле гигантского насекомого и теперь покачивалось над судорожно трепыхавшимися колючками его рта.

Мы решили оставить мое копье там, где оно оказалось, боясь, что попытка извлечь его оттуда может вызвать новые конвульсии: на поле боя, устланном трупами в разных стадиях разложения и обломками осадных машин, копий было сколько угодно.

Немного погодя мы уже приближались к краю нашего укрытия из обломков сражения, внимательно оглядывая периметр источенного личинками поля. Не переставая обшаривать глазами границу двух территорий, в надежде заметить хоть какой-нибудь признак движения, который позволит нам перехватить Уимфорта раньше, чем он покинет укрытие, Барнар отрывисто и зло рассмеялся.

– Да будь он проклят, – сказал мой друг. – Либо он появится где-нибудь поблизости и мы его поймаем, либо нет. Я собираюсь сесть здесь и сидеть, посмотрим, каким из двух вариантов дело кончится. И к черту все остальное. По крайней мере, передохну, пока есть возможность.

Я похлопал его по плечу, но не смог сказать ничего утешительного. Сидеть мне не хотелось, и я слонялся вокруг, то и дело бросая апатичные взгляды в сторону границы. И вдруг примерно в четверти мили от нас через узкую просеку, разделявшую две груды обломков, кто-то прошмыгнул. Двигался он поспешно и юрко, как ящерица, перебегающая от укрытия к укрытию. Я уже бежал, пригнувшись и петляя между кучами хлама, к тому месту, стараясь держаться позади обломков.

Я скорее летел, чем бежал. Откуда у меня взялись на это силы, не знаю и никогда не узнаю. Промчавшись половину пути до просеки, я вновь увидел нашего подопечного: он прятался за последней кучей хлама, впереди было только чистое поле. Уимфорт пригнулся, весь подобравшись для решительного броска. В ту минуту он напоминал молодого льва на первой в своей жизни охоте: отсутствие необходимой ловкости в тех же пропорциях сочеталось в нем с уморительной серьезностью. Строго говоря, мальчик уже перестал быть мальчиком. Он был смешон до невозможности и в то же время совершенно серьезно приготовился убивать. Из различных обломков он смастерил себе орудие: на обломок семифутового копья привязал с одной стороны боевой топор, с другой – половину лезвия отличного меча, широкого, с острым точно бритва концом. Середину древка он, чтобы удобнее было держать, обмотал кожаным ремнем. Судя по конструкции этого оружия, бросок не входил в его планы. Скорее, он собирался вспороть что-то острым концом, а топор прицепил на всякий случай, если вдруг придется защищаться.

Наблюдая за ним, я ни на мгновение не прекращал неслышного бега, моля, чтобы он простоял на месте еще несколько секунд, которых мне хватило бы, чтобы перехватить его, прежде чем он выскочит на поле и привлечет к нам внимание крылатых сторожей Эликсира. Четырех секунд мне хватило бы вполне, но, разумеется, их-то у меня и не было. Он увидел меня и без тени колебания выпрыгнул на израненную, источенную личинками равнину перед горой. Мы понеслись по пружинящей под ногами мясистой почве, траектории его и моего движения стремились к пересечению в одной точке, в каких-то трехстах шагах от меня, где вовсю шел процесс превращения третичного монстра из летучего гиганта в червя.

Увы! Уимфорту до него было всего двести пятьдесят шагов. Гибель наша уже была предрешена, я это видел, хотя и не мог ничего поделать с безумной настойчивостью, с которой мои ноги продолжали нести меня вперед. Мальчик забыл обо всем на свете. Мчась во весь опор, он поднял режущий конец своего копья. Впереди вооруженный жалом гигант, паривший футах в пятистах над равниной, уже навел на нас безжалостные черные полушария своих глаз, описал в воздухе широкий круг и начал снижаться.

Огромная, наполненная кровью задняя часть, на которую нацелился Уимфорт, уже высвободилась из материнского кокона и наполовину зарылась в почву. Личинка тяжеловесно покачивалась в воздухе, деловито проедая себе путь. Мальчик с криком восторга со всего размаха опустил на нее острие меча.

Краем глаза я заметил, как рассыпалось на части его импровизированное оружие, а сам он, не в силах вовремя затормозить, налетел на личинку и, потеряв равновесие, упал, – все это можно было предвидеть. Мое внимание было поглощено пикировавшим на мальчишку Собирателем, которого я еще надеялся остановить. Вот он завис прямо над ним, жало вытянулось вперед и вверх, готовое нанести удар. Я метнул копье, изогнувшись в прыжке, чтобы придать броску