Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

доступно: мы не дома все-таки, а у здешних начальников представления о еде достаточно примитивны. Ну, как говорится, чем богаты, тем и рады. Прошу!

Не дожидаясь действий гостя, Руго сам положил ему на тарелку несколько ломтиков мяса, пододвинул какую-то зелень. То же самое взял и себе и, подавая пример, отрезал кусочек и начал жевать. Сури сделал то же самое, чувствуя, как неожиданно быстро начинает шуметь в голове. Одновременно он почувствовал и прилив смелости – иначе, наверное, не решился бы спросить:

– Как вы думаете, что теперь со мной будет? Руго на миг задумался.

Покачал головой:

– Наверное, то же, что и со мной, – он усмехнул-ся– Приключеньице, скажу тебе. Крупно залетели. И, похоже, не выпутаемся. Арбарам злопамятен и нетерпелив. Так что ждать нам придется недолго. До прилета нашей смены. А прибытие ее, скажу по секрету, ожидается не далее как завтра. – И, отвечая на прочитанный в глазах Сури вопрос, продолжил:

– Сообщил лично хозяин, я ведь с ним ежедневно на связи. Иначе как бы я знал, что скрыть, что показывать?

– Наверное, – проговорил Сури нерешительно, – мы с вами можем отсюда убежать, пока еще… Руго покачал головой:

– Ты – может, и смог бы: побег из плена – поступок, достойный поощрения. А я – увы. Я здесь не в плену, а по приказу. И ради продления жизни поступаться честью не стану.

– Что же делать?

– Жить, – сказал офицер. – Не знаю, что и как будет завтра, вернее всего, мне с моими парнями дадут взлететь, а потом собьют: мы горцам надавали этой техники видимо-невидимо. Для пользы дела, как говорится. Но это – завтра.

А нынче остаток дня наш. Ну, и вся ночь, разумеется. И за это, я полагаю, необходимо еще выпить.

Выпили. И постепенно все завтрашние проблемы отошли куда-то очень далеко. Вообще исчезли. Не было на самом деле никаких проблем. Да и завтрашнего дня тоже не было. Было только то, что окружало Сури сию минуту. Теплая, хорошо убранная комната. Притушенный свет. Что-то крепкое в бокале, никак не убывавшее. Ну и, конечно, Руго. Вежливый, обаятельный, красивый Руго. "Да, он в самом деле красивый мужик. Будь я женщиной, чего доброго…"

– Руго, я ведь не женщина.

– Слава Творцу. Терпеть их не могу, – глупые, болтливые, жадные.

Зачем он берет бутылки, оба бокала?..

– Пойдем на диван, Сури. Там удобнее.

– Удобнее – что?

– Идем. Тебе помочь?

– Ну, если тебе так хочется, идем на диван.

Оказались на диване. Что он делает? Да понятно что. Вот он, значит, какой. Но я-то не этот. Не позволю. Куда полез, а?

– Руго…

– Ты чудесный мальчик. Нежный. Я сам все сделаю, ты только не мешай мне. Нам будет хорошо, прекрасно будет.

Вообще-то жарко, так что без одежды даже лучше, легче дышать. Правда, Руго очень горяч. Как печка. Надо защищаться, но лень. Странная истома. Похоже, он хочет меня изнасиловать – так это называется, если нет согласия? Насилие.

То, что мы делали там с женщинами. Я сразу понял: придет за это расплата. Вот она и пришла. Значит, нечего сопротивляться. Раньше я,теперь меня.

– Умница, Сури, хороший мой.

Наверное, будь я женщиной, это бы мне даже понравилось. Надо бы спросить у Онго, как это бывает у женщин? Она должна помнить. Он. Ох!

Сури очнулся через какое-то время. Руго спал рядом; значит, и его свалила усталость вместе с хмелем. Голый, как и сам Сури. Он поискал одежду.

Валяется в стороне. Хорошо хоть целая. Сури оделся. В голове была странная ясность, давно не переживал он такого ощущения. Что же, сейчас или вообще никогда. Что случилось, то случилось, сожалеть нет смысла. Но Руго, помнится, был в большом хмелю, бормотал еще что-то, кроме ласковых слов. Уже потом, после того, как добился. Его тогда совсем развезло почему-то. Может, он вообще пьет?

А что удивительного? Жизнь тут не очень-то веселая. Да, так что он еще говорил?

И вдруг Сури вспомнил. Руго, уже засыпая, бормотал – не ему, а самому себе вроде бы, как бы повторяя заданное:

– Вот только посплю немного. Да убью я его, убью, не беспокойтесь, много знает. Но сперва… Сладкий мальчик…

Дальше было и вовсе неразборчиво. Но и не нужно.

Кого он еще собирался убить, кроме Сури? Да никого. Ему Арбарам поручил. Чтобы самому не портить отношений с тем, кого Руго называл "хозяином".

Пусть свир убивает свира, очень просто.

Все и в самом деле очень просто. Есть один шанс из какого-то множества.

И надо его использовать. Немедля.

Что можно взять отсюда? Где пистолет Руго? Ага – вместе с кобурой и ремнем висит на спинке стула. Берем. Что у него в платяном шкафу? Ага, прекрасно. Надеть, что потеплее. Все, конечно, велико, но выбирать не приходится. Что еще? Забрать еду, еще оставшуюся на столе, – пригодится. Что еще? Кажется, все. Теперь, если соображения верны, надо выходить в ту дверь, что за портьерой, а не в ту, в, которую входили. Не может быть, чтобы у него не было прямого выхода: не зря же он тут на особом положении. Если там выхода нет – придется пробиваться через общий вход. Задача безнадежная, убьют сразу же.

Но, откровенно говоря, после этой ночи и жить-то не очень хочется. И не будь у него той информации…

Сури распахнул портьеру. Дверь. Ключ в скважине – длинный, плоский, со сложным профилем. В замке повернулся легко, беззвучно. И так же легко вошел с противоположной, наружной стороны. Дальше – узкий ход, ведущая вверх лестница.

Быстро вверх. Вскоре голова уперлась в крышку люка. Как открыть? Просто так поднять – не поддается. Должно быть что-то. Ага, похоже, вот оно. Нажать. Да.

Открывается выход. Что там, снаружи? Ночь. Да будь что угодно – главное, подальше отсюда и побыстрее. Как эту штуку закрыть? Ага, защелкнулась сама.

Теперь и передумаешь – не вернешься. Но не возвращаться же. Ни в коем случае не возвращаться!

Сури даже не пошел, а побежал, спотыкаясь о камни, чертыхаясь сквозь зубы. Бежим. Куда? Подальше. Но все же, постой. Ты – на плато. На том самом, где уже бывали. По отношению к перевалу Ур-Обор – это дальний конец. Значит, надо двигаться к перевалу, только там можно выйти в более просторный мир. Если удастся, конечно. Но сейчас важно дойти, остальное – потом. Вперед, вперед.

Ведь до перевала, если разобраться, вовсе не так далеко – ну час, ну полтора.

Если никто не помешает, конечно. А там –