"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

С горячим приветом — мудрые странники».

В немом изумлении Грозный снова и снова перечитывал надпись. Тело его сотрясала крупная дрожь. Вдруг он развернулся и бросился к выходу, но, споткнувшись в узком проходе, растянулся на полу, больно ударившись о кованый угол сундука. Укрепив факел во избежание нового пожара, Иоанн сел, потирая ссадину. Его внимание привлекла валяющаяся поодаль престранная вещица. Небольшая, прямоугольная, изготовленная из неизвестного материала, с лаконичной надписью на незнакомом языке.

Дотянувшись, Иоанн взял в руки непонятный предмет и долго крутил, ковырял, встряхивал да обнюхивал, гадая о его предназначении. Мысли будущего самодержца неотступно вертелись вокруг «мудрых странников», непостижимым образом исчезнувших из запертого снаружи помещения.

«Кто ты, Ивашка Пересветов? Пришел невесть откуда с чудной музыкой в диковинном ящике, разбередил душу вдохновенным сказанием и сгинул, будто никогда и не бывал... Полно, да человек ли ты?».

Взгляд Иоанна вернулся к надписи на стене: «Не поминай лихом... Трудись на пользу Родине...» Что ж, таинственные странники, русский царь не уступит разумением вашему сказочному султану, Вот она, Либерея. В распахнутых сундуках.

Иоанн сжал в ладони найденную вещицу. Прощайте, мудрые странники! Может, еще увидимся...

ГЛАВА 4

— ...И тут вдруг Грозный заявляет: «Надоели мне эти минотавры, расскажите-ка что-нибудь поприкольнее!» — Егор хлебнул музейного кофе, которым потчевал вернувшихся из экспедиции героев гурман Аркадий. — Я с дуру-то и шепнул Ивану Ивановичу: расскажите, мол, им «Сказку о царе Салтане». А Грозный с лица перекосился да как заорет: «Это тот самый турок, что завоевал славный град Константинополь?!».

— Ну, не преувеличивай, не так уж он и орал, — поморщился Птенчиков.

— Когда на тебя сам Грозный голос повышает, мало не покажется, — сочувственно заметил Олег.

— Вот именно, — кивнул Егор. — Ну, думаю, все, пришел конец нашей исторической миссии. А Иван Иванович невозмутимо так говорит: «Да, турок. Да, захватил. А потом начитался трофейных книг из знаменитой Либереи, и до того его проняла чужая мудрость, что решил он всю жизнь в своем государстве обновить да коммунизм построить».

— Не морочь людям голову, мой Магмет-салтан никакого отношения к коммунизму не имеет, — строго возразил Птенчиков.

— Магмет-салтан? — напрягся Олег.

— Между прочим, Иоанну пришлись по душе идеи переустройства общества, которые я высказывал от лица своего героя. А сюжетный ход с прочтением захваченной библиотеки был вообще гениален — юный князь буквально выскочил из-за стола и повел нас прямиком к тайному подвалу. — Птенчиков улыбнулся, вспомнив, как они с Иоанном черпали мальвазию тяжелым подсвечником. — Кстати, я был удостоен великой чести. Будущий государь всея Руси одарил меня новой фамилией, более, так сказать, благозвучной. Знайте же, смерды: отныне я зовусь Пересветовым!

— Пересветов? Ты?! — Олег схватился за сердце.

— Спокойнее, спокойнее, — забормотал Аркадий, рассеянно шаря вокруг себя руками. — Где-то у нас был пустырничек? — Он неожиданно закатил глаза и начал грузно оседать на пол.

— Вы что? — всполошился Птенчиков. — Егор, сделай что-нибудь!

Гвидонов попытался подхватить Аркадия, но не совладал с его богатырским весом и тоже оказался на полу.

— Неужели они так обиделись на «смердов»? — недоумевал Птенчиков, пытаясь привести друзей в чувство.

— Значит, ты назвался Пересветовым и написал для молодого Иоанна «Сказание о Магмете-салтане»? — уточнил Олег, немного придя в себя. — Ты хоть знаешь, как круто повернул историю Российского государства?

— Я? — пришел в ужас Птенчиков. — Что вы, ребята! Я только сочинил небольшую сказку! А Пересветовым меня Иоанн назвал по собственной инициативе. — Он умоляюще взглянул на друзей: — Объясните толком, в чем вы меня пытаетесь обвинить?

Историки помялись.

— Давай я лучше включу компьютер, ты почитаешь о своих подвигах в центральном архиве, — предложил Олег.

В ожидании самого худшего Птенчиков уселся перед монитором. Вот и возвращайся к ним из командировок! Сейчас обвинят в организации опричнины, установлении крепостного права и провале Ливонской войны... Хоть бы убийство царского отпрыска не повесили до кучи!

Меж тем Олег выбрал из перечня документов нужный и вывел текст на экран:

«Ветер перемен освежал застойную атмосферу удельной Руси и расчищал перед мысленным взором современников невиданные до сих пор дали, — прочел Птенчиков. — Именно тогда, в начале реформ, на исторической сцене появилась весьма яркая, но и весьма загадочная фигура — писатель-публицист Иван, или, как он сам себя называл, Ивашка Пересветов».[6]

Птенчиков поднял глаза на Олега.

— Ты читай, читай, — меланхолично махнул тот.

«Многие ученые отстаивают реальность существования писателя Пересветова, — говорилось далее. — Другие исследователи убеждены в том, что фамилия Пересветов — не что иное, как псевдоним, под которым видные политические деятели бурной эпохи Грозного высказывали свои программные политические взгляды. Концепция, признающая реальность писателя Пересветова и его авторство для всех произведений так называемого Пересветовского цикла...».

— Какого еще цикла?! — взвился Иван. — Я всего-то одну сказку рассказал, причем, прошу заметить, устно!

— Есть там и про твою сказку, не переживай, — утешил его Аркадий. — Вот, смотри: «Сказание о Магмете-салтане». Тут тебе и захват Константинополя, и чтение умных книжек с последующим проведением государственных реформ.

— «...Почти зеркальное сходство между проектом реформ в публицистическом произведении и их воплощением в действительность никто не оспаривает», — прочел Птенчиков. — Не верю.

— От фактов не уйдешь. К примеру, войско Магмета-салтана в твоем сказании организовано по десяткам, сотням и тысячам. Русское войско, идущее на Казань, в свое время будет организовано точно так же.

— Вранье! — вскочил Иван. Аркадий растерялся:

— Да нет, правда...

— Я не мог организовать войска! Я вообще не в курсе всех этих военных хитростей! — Птенчиков схватился за голову.

— Не переживай, все ведь получилось. У тебя еще было много неплохих идей законодательного характера...

— Я понял, в чем дело! — перебил приятеля Олег — Наш Иван лишь подал Иоанну и его окружению общую идею, дал своевременный толчок. Но текст «Сказания», правда, писал не он!

— А кто? — ревниво встрял помалкивавший Егор.

— Те, кого называли в качестве возможных авторов прежние исследователи пересветовского цикла: молодой дворянин Алексей Адашев или священник Сильвестр, духовник юного царя, ставшие наиболее яркими представителями нового правительства. А может, и сам Иоанн приложил руку. Лично я согласен с теми, кто приписывает авторство «Сказания» Адашеву. Вы его случайно в Кремле не встречали?

— Сложный вопрос, — задумался Птенчиков, — Не совсем представляю, как он выглядит.

— На пиру много народу тусовалось, может, и Адашев сидел, сказку слушал да на ус мотал, — пояснил Егор.

— Скорее всего, — согласился Аркадий.

— Выходит, наш Иван Иванович сделал для России благое дело? — восхитился ученик Птенчикова.

— Жаль, что потом Иоанн порвал со своими соратниками-реформаторами, назвав их деятельность истоком всех бед — крамол, мятежей, измен и прочих напастей, случившихся в государстве. Смотри!

«Собака Алексей», — прочитал Егор. — «Поп невежа Сильвестр», «всему злу соединитель»... А Пересветов?

— Что — Пересветов?

— Как он обзывал Пересветова?

Друзья-историки задумались.

А знаешь, кажется, Пересветова он не обзывал. Ну, Иван, мы тобой гордимся!

Собственно, мы и раньше гордились, — уточнил Аркадий.

— И будем гордиться всю жизнь! — патетически заключил Олег.