Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Пятьдесят тысяч лир? Что это такое?

— Лира — это итальянская монета, примерно двадцать центов на американские деньги, — объяснил Стабух. Денни произвёл вычисления, прежде чем ответить, а когда получил результат, то ему с трудом удалось выдавить улыбку, так как он понял, что предложенная сумма в два раза больше, чем итальянец требовал до этого. Он долго колебался, прежде чем ему пришлось согласиться.

— Это десять тысяч железных людей, — сказал он. — Весьма большая сумма!

— Железные люди? Я не понимаю, — сказал русский.

— Смэкэз, — объяснил Денни.

— Смэкэз? Что это, американская монета? — спросил Капиетро, поворачиваясь к Стабуху.

— Черт побери! Да твой парень, кажется, глухой! — прорычал Стрелок. — Смэкэз — это доллар. Каждый это знает.

— Хорошо, тогда скажи сумму в долларах. Это будет проще, — предложил Стабух. — Мы все понимаем цену американского доллара.

— Он значит гораздо больше, чем сами американцы представляют это, — заверил их Денни. — Но я повторяю, что сто тысяч долларов — слишком большая сумма, черт побери!

— Ну, тогда решайте сами, — сказал Капиетро. — Я устал торговаться. По-моему, никто, кроме американцев, не стал бы торговаться за человеческую жизнь.

— Но ведь вы первый начали рядиться, — сказал Денни.

Капиетро пожал плечами.

— Это не моя жизнь, — проговорил он. — Или вы платите сто тысяч долларов, или вы умрёте? Выбирайте!

— Хорошо, — сказал Денни. — Я заплачу. А сейчас я могу поесть? Если вы не накормите меня, я ничего не буду стоить.

— Свяжите ему руки, — приказал Капиетро одному из грабителей.

Потом он начал обсуждать планы со Стабухом.

Русский наконец согласился с Капиетро, что огражденная деревня будет самым лучшим местом, чтобы защититься в случае, если Тарзан приведёт подмогу и атакует их. Один из его людей видел отряд лорда Пасмора. Если Тарзан соберет людей, то Капиетро знал, что тогда нужно ждать нападения на деревню.

При свете нескольких костров черные из захваченной экспедиции были вынуждены свернуть лагерь, а когда грузы были упакованы, несли их в трудном ночном переходе к деревне Капиетро. Бандиты ехали на лошадях спереди, по обеим сторонам и замыкали шествие. Возможности убежать не было.

Стрелок брел во главе своих носильщиков. Мысль о ночном переходе вызывала у него законное отвращение. Он уже дважды шёл этой дорогой, и при мысли, что снова должен идти по ней в темноте со связанными руками, ему было не слишком весело. Ко всему прочему он ослаб от голода и усталости и его мучила жажда.

«Черт побери, — подумал он, — так нельзя обращаться с порядочным человеком. Если бы я захватил их, я бы никогда не заставил ни одного парня идти пешком. Я ещё покажу этим ленивым свиньям, пусть они не радуются, что поставили Патрика в тяжёлое положение и заставили идти пешком».

Глава 14

Когда прерывистый крик сорвался с губ Абрахама, сына Абрахама, леди Барбара и Смит обернулись и увидели, как он падает.

Нож со стуком выпал на землю из его дрожащих пальцев.

Смит замер от ужаса, а девушки побледнели, поняв, как близко была смерть.

Леди Барбара увидела Дзобаба и других, стоявших неподалёку с перекошенными от ярости лицами.

— Мы должны уйти отсюда, — сказала она. — Через минуту они нападут на нас.

— Я боюсь, что вам придётся помогать мне поддерживать вашу подругу, — сказал Смит. — Она не может идти без помощи.

— Обнимите её левой рукой! — приказала леди Барбара. — Этим вы освободите свою правую руку с пистолетом. Я буду её поддерживать с другой стороны.

— Оставьте меня, — молила Иезабель, — я только буду мешать вам бежать.

— Ерунда, — сказал Смит. — Положите-ка руку мне на плечо.

— Ты скоро сможешь ходить, — успокоила её леди Барбара, — когда кровь возвратится к ногам. Пошли. Давайте поспешим отсюда.

Поддерживая Иезабель, они двинулись по направлению к кругу угрожающих фигур. Дзобаб опомнился первым после того, как пророк упал в конвульсиях в самый критический момент.

— Остановите их! — закричал он. Он приготовился преградить им путь, вытащив нож из складок одежды.

— В сторону! — скомандовал Смит, угрожая Дзобабу пистолетом.

— Проклятие Йеговы падёт на вас, — закричала леди Барбара на языке мидиан, — так же, как оно пало на других, кто хотел повредить нам, если вы не дадите нам пройти!

— Это дело рук Сатаны! — взвизгнул Тимоти. — Дзобаб, не бойся, это ложь. Не дай им уйти.

Старейший, очевидно, был в состоянии нервного напряжения. Голос его дрожал, мускулы тряслись. Внезапно он, так же как Абрахам, упал в приступе. Но Дзобаб все ещё твёрдо стоял на земле, с занесённым для удара ножом. Круг вокруг них сужался.

— Я ненавижу делать это, — прошептал Смит.

Он поднял пистолет и прицелился в Дзобаба. Апостол уже находился прямо перед ним. Между ними было чуть более ярда, когда американец, целясь ему прямо в грудь, нажал на курок и выстрелил.

Выражение удивления и ярости пробежало по отвратительному лицу Дзобаба, апостола. Лафайэт Смит тоже удивился и по той же причине: он промахнулся!

Это было невероятно, что-то случилось с его пистолетом. Удивление Дзобаба было более возвышенного свойства. Оно заключалось в святости божественных отношений и привело его к выводу, что он не подвластен огню и грому этого странного оружия, которое, как он видел, уложило Лашека наповал несколько минут назад.

Поистине, Йегова был его щитом и защитой.

Какое-то время после выстрела Дзобаб медлил,