"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гришанин Дмитрий Анатольевич

А через два месяца пришло письмо о ее смерти.

— Я тогда сам чуть не умер, — Ильнар криво усмехнулся, заново переживая события четырехлетней давности. — Кир не дал. Вернее, как раз дал — по морде. Хорошо так врезал. И сказал, что если я ее действительно любил, должен жить за двоих. Вот и… живу теперь, — он снова попытался улыбнуться.

Он и сам не вполне понимал, зачем рассказал все это, и тем более — зачем рассказал Кеаре. Несколько минут они шли молча, впереди показался выход из сада, и Ильнар уже начал прикидывать, что, пожалуй, действительно стоит вызвать такси, как вдруг девушка неожиданно остановилась.

— А я любила маму, — произнесла она. — Когда она умерла… Так страшно, оказывается, терять близкого человека. И до сих пор страшно.

Она умолкла, и Ильнар открыл было рот, чтобы ответить — что сказать он не знал, и скорее всего, вышла бы какая-нибудь шаблонная банальность. Но невеста неожиданно покачала головой:

— Молчи. Я… я тогда очень испугалась. Настолько, что сбежала на другой конец страны, чтобы не видеть больше этот дом, не вспоминать, не думать, чтоб не было так больно… — Она, не удержавшись, всхлипнула, и, когда Ильнар осторожно взял ее за руку, не стала сопротивляться. — Знаешь… Я иногда представляла, что выйду замуж, у меня будут дети… А вдруг со мной что-то случится? Или с ними? Я не хочу… не хочу больше терять любимых.

Что сказать в ответ, Ильнар так и не придумал. Поэтому просто молча привлек ее к себе. Кеара на мгновение напряглась, но вырываться не стала, прижалась щекой к его плечу.

— Глупо, правда? — глухо произнесла она. — У меня нет ни мужа, ни детей, и скорей всего, никогда не будет, а я уже за них боюсь. Знаю, что выгляжу при этом бестолковой истеричкой… и ничего не могу с собой поделать. Страшно.

Разговоры по душам Ильнару никогда не давались, впрочем, молчать у него выходило неплохо. Молчать и думать, что нет в ее признании ничего глупого. Терять близких действительно страшно. И разве сам он не по той же причине избегал серьезных отношений? Разница лишь в том, что с оперативником магобезопасности неведомое «что-то» может на самом деле случиться каждый день — и случается.

Уже случилось.

— Зачем я тебе все это сказала, интересно? — девушка, кажется, пыталась говорить весело, но голос ее дрожал, и интуит просто пожал плечами. Зачем, зачем… какая теперь уже разница. Его больше интересовал другой вопрос — что теперь делать с поселившимся внутри желанием обнять ее крепче и не отпускать. И пусть только этот мир посмеет ее еще раз обидеть!..

Кеара попыталась отстраниться, и он с неохотой разжал руки. Она выглядела слегка смущенной, и не вполне довольной — то ли своими откровениями, то ли его поведением… Вот сейчас действительно вызовет такси и уедет, и что делать?

— А пошли на ярмарку?

Вообще-то, Ильнар терпеть не мог мероприятия с кучей людей, а на главной площади города сегодня, наверное, яблоку негде упасть — последний день праздничной недели, концерты, фейерверки, ярмарка. Слова вырвались словно сами собой, и Кеара посмотрела на него удивленно. Он и сам не знал, чего больше хочет — чтобы она отказалась или наоборот.

Она смотрела на него долгую-долгую секунду… а потом кивнула.

В открытой для посещений части парка было многолюдно, и чем ближе к площади, на которую выходила центральная аллея, тем больше окружающее соответствовало определению «праздничная толпа». Шум, смех, музыка со всех сторон, лотки со сладостями и сувенирами, и огоньки, огоньки, огоньки. Множество гирлянд увивали деревья и дома, сияли фонари, перемигивались рекламные щиты, мерцали голограммы. В воздухе плыл медовый аромат упрямо цветущих глициний, смешиваясь с более привычными запахами дыма и сладкой ваты.

Праздник.

Кеара вцепилась в его руку, словно боялась потеряться — в такой толпе это было совсем просто. Хотя вряд ли она думала именно об этом, да и вообще о нем. Невеста с совершенно детским восторгом крутила головой, задерживая взгляд то на почтенного вида дубе, увитом гирляндами и лентами от корней до самой макушки, то на уличных акробатах, то на голографическом огненном фонтане, то и дело меняющем цвет и рассыпающем цветные искорки. Ярмарка определенно нравилась девушке намного больше, чем бал, и Ильнар не мог с ней не согласиться. Самому ему, в принципе, было плевать на все эти народные увеселения, но…

Как же, оказывается, поднимает настроение счастливая девушка рядом!

И чего не сделаешь, чтобы она оставалась счастливой.

Он давно уже не чувствовал себя настолько расслаблено. Словно все проблемы ушли куда-то за границу праздника, и можно поддаться дурашливому настроению, покупать сладкую вату и петушков на палочке, пить горячий — очень горячий! — шоколад с апельсиновым сиропом, говорить глупости и самому смеяться над ними, вести спутницу не чинно под руку, а нахально приобняв за талию, под предлогом «тут же скользко, упадешь!» Можно подпевать звучащим со сцены песням, надеть на шею праздничный венок из глициний и уговорить невесту прокатиться на карусели — не то чтобы уговаривать пришлось долго. А потом просто бродить по площади, по аллее, держась за руки, и разговаривать о какой-то ерунде, потому что от разговоров о серьезном скоро начнет тошнить…

Или не от разговоров.

Накатило ощущение дурноты, в глазах потемнело, и Ильнар едва успел ухватиться за ближайший фонарный столб, чтобы не упасть. Сферотехник прижался лбом к ледяному металлу, Кеара что-то встревоженно спрашивала, а он лихорадочно пытался определить источник ощущения. Нет, это не потустороннее… и не колдун, как ни странно. По крайней мере, не он один.

«Уходите немедленно!» — рявкнул Таро, и от его голоса внутри черепа словно запрыгали тяжелые металлические шарики. Ильнар, морщась, медленно оторвался от столба и попытался улыбнуться — прохожие недоуменно на него косились.

— Тебе плохо? — Кеара заглянула ему в лицо.

— Нет, — медленно произнес интуит, осторожно осматриваясь. — То есть, да, но… Плохо не мне.

Он ощущал это совершенно точно, хотя и не понимал вполне, как это ему удается. Плохо действительно не ему, вон там, впереди, двое парней сворачивают с аллеи, поддерживая под руки третьего, и всем своим видом демонстрируют, что приятель просто перебрал, ему пора домой, извините, дайте пройти…

Вот только оперативники из группы Кириана Муэрро перебрать не могут по определению.

Особенно — интуиты.

— Тавис!

Группа замерла в каких-то десяти шагах, стажер медленно поднял голову, взгляды встретились…

«Блок! Блок держи, сорвет!»

Интуиты седьмого уровня почти не чувствуют эмоций посторонних людей. А вот знакомых, да к тому же знакомых интуитов, очень даже.

Страх. Растерянность. Злость. Ощущение беспомощности.

На мгновение в глазах потемнело, и уже собственное бешенство, так и не нашедшее выхода на балу, рванулось вперед, на пару секунд опередив замешкавшееся тело.

Тавис изумленно расширил глаза — а потом, подхватив в свою очередь чужие эмоции, ударил сам.

Кир не зря работал со стажером. Левый тип молча рухнул на землю, Тавис свалился следом — второй злоумышленник решил, что свободные руки ему важнее. Что именно было у него в кулаке, Ильнар разглядеть не успел, просто перехватил руку, заломил за спину, а подозрительный предмет уже сам выпал из пальцев, глухо брякнув о брусчатку. Противник зарычал, рванулся, и интуит сам едва не заорал, когда собственная левая рука, возмущенная столь вольным обращением, полыхнула болью от плеча до кончиков пальцев.

Вокруг загомонили, кто-то завопил про полицию и драку, противники несколько секунд смотрели друг на друга, тот парень, что упал первым, кое-как поднялся, лицо его казалось смутно знакомым, но где именно этот тип ему встречался, Ильнар сходу припомнить не смог. Высокий, полноватый, шапочка такая дурацкая…

А вот тип его, похоже, узнал. Удивленно округлил глаза, присмотрелся, переглянулся с напарником…