Нокаут чемпиону. Часть 2 - Галина Маркус

Чтение должно было помочь скоротать день. Но Ленка очнулась, только когда в палате погасили свет. Тогда она вышла в коридор и, пока не дочитала до последней страницы, не закрыла книгу. История Лебедевых потрясла её. Хотелось проводить параллели, возродить собственные надежды, но… Причин для них не было никаких. Да, Тане пришлось ждать много лет, но теперь у неё всё в порядке. Ленкина жизнь – сюжет совершенно иной. И как он повернется теперь – откроет лишь завтрашний день.

***

Весь вторник Игорь провёл у следователя. Разумеется, подрезанный тормозной шланг вызвал вопросы, и по факту аварии возбудили уголовное дело. Мелихов рассказал всё, как есть. Он прекрасно понимал, что милиция никогда не найдёт Мишку раньше, чем его кредиторы или пацаны Серого. Маринка и мать – под надежной охраной. Настя – тоже. В больницу Игорь не поехал – зачем? Белозерцев идет на поправку, и возле него сидит невеста…

Накануне Мелихов пытался понять что-то из Ленкиных глаз, но ничегошеньки не понял. Он был не слишком высокого мнения о собственных моральных принципах, но отбивать девушку за спиной жениха, ценой своего здоровья спасшего ему жизнь… Подлость – не его амплуа. Но дело не только в этом. Не менее сложно, чем перешагнуть через Серого, оказалось пересилить собственную гордыню.

И всё-таки бездействие угнетало. Когда Игорь уверил себя, что девушка его не любит, было в чем-то проще. По крайней мере, изменить ничего нельзя. А теперь… Своими руками отдавать Ленку! А вдруг… вдруг они ещё не живут вместе? Что-то не больно похожи они на супругов. Да нет, глупо сомневаться – чудес не бывает…

Странное дело, когда Мелихов женился на Ольге, мысль о мужчинах, имевших её прежде, не вызывала у него особых страданий. Само собой разумелось, что у красивой женщины может быть прошлое. Ленку же Игорь не хотел делить не с кем. Он с трудом готов был простить ей даже школьные романы, не то что любовную связь. Он приходил в бешенство, думая о её близости с Серым.

Игорь несколько раз хватался за телефон и снова отшвыривал. К вечеру он, не раздеваясь, прилёг на диван в гостиной. Свет и телевизор Мелихов выключать не стал. Психика была доведена до такого предела, что Дракон начал бояться темноты. Ему казалось, что полузасохшее дерево, которое Светка так и не выбросила, утверждая, что оно всё ещё живо, зашевелится во мраке и протянет к нему свои тёмные ветки. Он прикрыл глаза. Ночи, проведенные без сна, травма и накопившаяся усталость сделали, наконец, своё дело, и Игорь заснул прямо под звук телевизора.

Он сразу провалился в глубокий сон, поэтому, когда неожиданно над ухом затрещал мобильник, не сразу понял, где находится, и откуда исходит звук. В комнате и за окном было темно. Телевизор и свет погасила, наверное, горничная. Мелихов схватил телефон и посмотрел на часы – половина пятого. Звонил Серый.

– Гоша, приезжай. Только быстро, – сказал он.

– Что стряслось? Мишку нашли?

– Приезжай, говорю, не тяни, – Серёга отрубился.

Сон сразу слетел с Игоря. Он поспешно оделся и вышел во двор. На улице сильно похолодало и даже слегка подморозило. Мелихов завел машину – автомобиль временно предоставили ему Гурьковы. В приемном отделении больницы, через которое пришлось проходить, Игоря уже знали – редкая медсестра не попросила у него автограф. В коридоре на этаже горел мягкий свет, дежурная удивлённо подняла глаза:

– Ой, а что вы так рано, Игорь Глебович?

– Серёга просил приехать. Как он?

– Да всё в порядке… Проходите, конечно!

Белозерцев ждал.

– Садись! – приказал он. – Садись и слушай.

– Ну, чего там у тебя?

– Молчи… Не хочу никаких твоих реплик. Видеть тебя не могу.

Игорь ничего не понимал, но промолчал.

– Короче… Я тут думал лежал. Весь день вчера думал. И всю ночь. Неспроста мне Бог эту аварию послал. Я виноват. Грешный я очень. Я понял – пока я не исповедался, Там – начхать на меня было. А теперь – хренушки… Шаг влево – расстрел, шаг вправо – побег… Или как там… В общем, от возмездия не уйдёшь…

– Блин, Серый! На кой ты меня в такую рань вызвал, грешник великий? Кайся Ему, мне-то что?

– Нет, тебе надо. Потому что виноват перед тобой.

– Может, всё-таки ты анонимки писал? – хмыкнул Мелихов.

Но парень не обратил на него никакого внимания и продолжил:

– Значит так. Первое. Я один всё знал. Знал, что Ленка тебя любит. И что ты на стенку без неё лезешь. Но молчал.

Игорь сразу понял, что разговор будет действительно важным, и резко придвинулся.

– Любила, ты хочешь сказать? – поправил он.

– Любит. Сказано – не перебивай! На вас вчера смотреть тошно было. Оба с ума сходят, и оба молчат. И я молчу – мне-то какой прок вас сводить?

– А теперь какой прок?

Серёга сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Она мне раз десять отказала, ясно? И только после аварии согласилась. А я и рад! Только… не в кайф мне теперь. А то задушу её как-нибудь. Вот увижу ещё раз, как она на тебя смотрит, и сразу убью.

– Погоди… Вы… вы живёте… не живёте вместе?

Игорь с нетерпением ждал ответа. Белозерцев смотрел на него, как на идиота.

– Ретивое взыграло, да? Успокойся… Я и поцеловал-то её один раз… Да и то ты ввалился, не дал кайф поймать.

Оба умолкли, вспоминая тот вечер – каждый по-своему. Мелихову показалось, что клещи, сдавливающие его сердце, отпустили его, а мир приобрел забытые краски. Но это ещё не всё, далеко не всё…

– Серёга, но ведь она меня бросила… – наконец, выдавил Игорь. – Я не знаю причины… Ничего не понимаю! Может, ты…

– Знаю, конечно, – высокомерно ухмыльнулся Серый.

– Ну так скажи, в кайф тебе, что ль, вы… ться?! – не выдержал чемпион.

– Ничего, потерпишь…

Мелихов грубо выругался, но Белозерцев продолжил:

– Я же говорил: это у тебя две извилины, Гоша! Одна – бокс, другая – секс. Ничего, что посередине, туда не вмещается.

– Слушай, ты! Снова твой бред?

– Не бред. Ты чего Леночке предложил? В койку её потянул и ждал приступа счастья?

– Фильтруй базар, Серый!

– Да ладно, страшно мне очень… И так всё переломано по твоей милости…

– Чёрт тебя возьми, или говори, или пошёл ты знаешь куда?

– Говорю. Вот когда я ляпнул – мол, поживём вместе, ну, притрёмся, что ли, она оскорбилась так. Говорит, если я найду человека, с которым захочу быть всю жизнь, венчаться буду. А иначе, мол, и не надо. Понял?

– Ни хрена не понял! С чего она взяла, что я не на всю жизнь… что у меня это несерьёзно?

– А с чего она должна была взять, что у тебя это серьёзно? Может, ты ей это сказал? Сделал предложение?

– Серый, это ты говоришь? В каком веке живём? Да кому сейчас эта печать в паспорте нужна?!