«Сталинский питомец» — Николай Ежов - Никита Петров

В самом деле, товарищи, у нас колоссальнейшая армия, растущая из года в год; армия, которая изо дня в день оснащается первостепенной техникой; армия, перед которой с каждым днем, по мере роста и по мере оснащения ее техникой, стоят все более и более сложные задачи. Перед Красной Армией возникают тысячи новых вопросов, которые не были разрешены раньше практикой, которые будут сейчас проверяться практикой; некоторые из этих вопросов будут проверяться и решаться в огне самой войны.

Возьмите такой вопрос, как оснащение нашей Красной Армии, тесно связанный с вопросом об организации тыла в случае войны. Обеспечение тыла будет представлять собой гигантскую задачу, над которой надо думать уже сейчас, над которой надо серьезно работать.

Обеспечение бесперебойного питания нашей современной армии или даже какого-нибудь механизированного корпуса или бригады представляет большой труд: надо тащить за собой огромное количество горючего, боеприпасов, питания и т.д. Эти вопросы надо ставить в связи с вопросами об организации тыла. Все это ставит перед Особым отделом все новые и новые задачи по обслуживанию Красной Армии.

Предполагать, что в армии не существует контрреволюционных элементов, предполагать, что цивильный гражданин, антисоветски настроенный сегодня, призванный завтра в Красную Армию, становится сразу советским человеком — могут только люди, потерявшие всякое большевистское и чекистское чутье. Тем более неверно предполагать, что сопредельные враждебные нам государства, так же, впрочем, как и не сопредельные (Германия, Англия и др.) не пролезли и не пытаются пролезть в нашу армию, в наши штабы. А если вообще исходить из того положения, что в Красной Армии не может быть контрреволюционных элементов, тогда и Особый отдел нам не нужен. Тогда нужно поставить вопрос о ликвидации Особого отдела. Если же верно то, что в армии контрреволюционные элементы и агенты иностранных разведок работают и, по мере, приближения к войне, будут все активнее проводить свою работу, тогда нужно создать Особый отдел, который по-настоящему обслуживал бы Красную Армию.

Мне тут некоторые товарищи говорили, что как бы у нас не получились опять старые «портяночники»[118]. Товарищи, от нас самих зависит — будут у нас «портяночники» или нет. Если кому-нибудь нравится быть «портяночником», можно поговорить с тов. Ворошиловым о том, чтобы он взял такого товарища к себе в каптенармусы. Но если у вас есть воля к борьбе с контрреволюцией, то все разговоры о «портяночниках» отпадут. Мы можем укрепить и укрепим кадры особистов, влив туда новых людей. Мы сделаем этот отдел подлинно оперативным и боеспособным. Все это зависит от нас, от людей, которые руководят делом; мотивы же о «портяночниках» не выдерживают никакой критики.

Перед Особым отделом стоит огромная задача, и, если по совести говорить, то, с точки зрения перестройки работы, перед Особым отделом стоит самая тяжелая, самая сложная и самая нерешенная задача.

В организации этой работы будет много трудностей. Тут нужны будут поиски новых людей, нужно будет четко определить задачи Особых отделов. Во всяком случае, Особый отдел у нас должен представлять мощную контрразведывательную организацию в армии и флоте, мощный аппарат разведки, где должны быть квалифицированные люди, знающие армию, флот, наземные, подземные[119] и воздушные войска, аппарат, способный разрешить стоящие перед ним гигантские задачи. Нужно определить, что наши особисты будут делать завтра, когда наша армия перейдет границу, как они будут действовать на вражеской территории.

А, вот, возьмите хотя бы такой мелкий вопрос. Если бы я спросил начальника Особого отдела тов. Гая: «Вот, будет формироваться такая-то дивизия второй очереди. Кто будет начальником Особого отдела этой дивизии?», — он мне не ответит. Я могу сказать, что командиром дивизии будет такой-то, начальником политотдела такой-то. Я могу об этом узнать, справившись в штабе главного командования. А кто будет начальником Особого отдела — никто не скажет: «Лицо секретное — фигуры не имеет» (голос: «фигура просто мифическая»).

Так что, мне кажется, что выделив Особый отдел в самостоятельный отдел, обслуживающий Красную Армию, мы поступили совершенно правильно. Дай бог, как говорят старухи, чтобы он со своей работой справился, тем более, что у него огромнейшая периферия. Я не ошибусь, если скажу, что аппарат Особого отдела — наиболее мощный аппарат ГУГБ с точки зрения количественного состава. Этими людьми нужно суметь управлять.

Создание Особого отдела по армии тем более правильно, что борьба с контрреволюцией в Красной Армии почти не велась. В Особом отделе существовало одно — два отделения, куда были включены все наземные войска: пехота, артиллерия, мотомехчасти и т. д. Обслуживать армию таким универсальным аппаратом — это тяжелая штука.

Надо будет создать в Особом отделе крепкий костяк людей, поставить, как следует, оперативную работу и создать, если хотите, перелом в настроении некоторых чекистов, которые рассматривают работу в Особом отделе как работу неинтересную, не чекистскую, как «портяночную» работу; создать настроение, что Особый отдел — это одна из наиболее почетных отраслей вашей работы.

В случае войны, вам, особистам, придется разворачиваться первыми и здесь надо иметь испытанные кадры наших квалифицированных разведчиков.

До реорганизации общие контрразведывательные функции Особого отдела оставляли совершенно в тени работу по обслуживанию армии. Поэтому, мне опять-таки, кажется, что здесь нужен подход с точки зрения организационной, с точки зрения сталинской формулировки о ликвидации отставания организационной работы от политических задач. Здесь надо прямо сказать, что нужно иначе, по-настоящему поставить работу разведки. А у нас не хватало на это силенок. Организационная работа была поставлена так, что общая контрразведывательная работа забивала всю работу по армии. Не случайно поэтому, что у нас очень мало армейских дел. Даже к троцкистским делам в армии мы подошли с гражданской стороны, а не с военной, хотя и в армии имеются троцкисты. Думаю, что мы военной троцкистской линии до конца еще не расследовали. Предполагаю, что в армии имеются не только троцкисты, но и всякая другая сволочь, так как армия не изолирована от населения, не закупорена в банку, куда не проникают никакие бактерии, а, наоборот, значительно подвержена влиянию окружающей среды, в которой имеются контрреволюционные элементы. Вы хорошо знаете и о стремлениях разведок империалистических штабов создать свою агентуру в нашей армии, организовать диверсии и т.д.