Долг воина - Джульет Маккенна

— Ату его, Раш! — закричал смутно знакомый голос из казарм Д'Олбриота.

Дагни резко повернулся, размахивая мечом. Издевательский хохот грянул со всех сторон, и Дагни посмотрел на меня с внезапной ненавистью, подожженной тахном. Теперь я был виноват в том, что он выставил себя невежественным деревенщиной, который не понимает, что человек чести никогда не нападет на ничего не подозревающего противника со спины.

Дагни пошел на меня, быстро вращая клинком, тахн давал ему стремительность и силу, намного превосходящие мои. Я отступал, отражая его удары, слишком занятый спасением собственной шкуры, чтобы атаковать многочисленные дыры, которые Дагни оставлял в своей защите. Моя рука отвратительно болела всякий раз, когда я наносил удар даже не в полную силу, горячая боль разливалась от костяшек вверх по руке и вниз, ослабляя пальцы. От листа Мисталя не было вообще никакого проку.

Наши мечи сцепились гардами. На одну напряженную минуту все вокруг затихли. Но я ухитрился отбросить Дагни. Мои мускулы, закаленные годами тяжелого труда, уравновешивали энергию юности и тахна, гонящих его вперед. Я попятился, сохраняя безопасное расстояние между нами.

— Иди и сражайся, человек Д'Олбриота, — усмехнулся Дагни. — Или не зря говорят, что ты пе мужик, а баба?

Значит, тахн сделал его болтливым.

— Кто говорит? — Может, тот самый человек, что подбил его на это? Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы узнать имя. — Какая-то шлюха, которая пыталась тебя утешить, потому что ты не мог показать ей ушко в твоей иголке?

Дагни ринулся на меня, повторяя тот же самый прямой удар. Я пытался повернуть его клинок, чтобы ранить парня в предплечье, но ничего не вышло. Дагни вскинул меч над головой, и я снова получил тот мгновенный выбор: атаковать его открытую грудь или спасать мой собственный череп. Один укол острием меча, и я выиграю эту схватку, но все равно его клинок оттяпает мне ухо. Я видел по его остекленевшим глазам, что он не собирается отводить удар.

Я парировал его боковым блоком, от которого моя рука чуть не отнялась. Игнорируя боль, я заставил его отвести меч в сторону. Но Дагни продолжал наступать, стремительно делая новый замах, и на этот раз я не успел парировать его. Биение в костяшках моментально притупилось ледяным огнем клинка, рубящего мое предплечье.

Дагни торжествующе завопил, вскидывая руки в похвальбе. Даже люди Ден Таснета казались смущенными, а остальные просто засвистели и закричали, не скрывая своего презрения. Дагни не остался в долгу и тоже осыпал их бранью, угрожая стоявшим ближе к площадке окровавленным клинком вопреки всем обычаям. Шум стоял оглушающий.

Пока он выступал гоголем, как петушок на навозной куче, я разорвал рукав, чтобы посмотреть на рану. Довольно глубокая, придется зашивать. Даст прокляни его, это не просто символическая царапина, которыми обменялись мы с Ловисом. Не важно, у меня были раны и похуже, хоть эта и жгла, как отцовская скорбь. Кроме того, повязка Темара впитает кровь, которая иначе могла бы залить пальцы и меч заскользил бы в руке. Хватит с меня Дагни, решил я. В конце концов, я должен заботиться о своей репутации и репутации Д'Олбриота. 

Как мне закончить поединок, не убивая парня? Потому что его смерть вызовет свалку и обесчестит нас обоих. Потребуется серьезная рана, чтобы вывести из строя человека, который из-за тахна не чувствует боли. А это удачная идея, верно? Люди Ден Таснета не смогут просто отослать его, если он будет истекать кровью, а жена Фила — лучшая сиделка в округе. С мощной дозой настоя тахна в придачу к тому, что он уже принял, Дагни начнет болтать без умолку, и мы сможем узнать что-нибудь интересное.

Я медленно пошел в центр площадки, пока Дагни переругивался с толпой. Сохраняя бесстрастный вид, я напустил на лицо только легкое презрение. Возглавляемые Столли люди Д'Олбриота начали скандировать мое имя, люди Д'Истрака добавили свои голоса, и вскоре к ним присоединились Джорд и другие воины Ден Мьюриванса.

Крик людей Ден Таснета в поддержку своего человека вскоре был заглушён. Дагни повернулся ко мне, смелость в его глазах исчезала под натиском враждебности со всех сторон. Ее сменила злобная хитрость помойной крысы. Он принял боевую стойку, — обе руки на мече, клинок на уровне живота, — готовый двинуться в любую сторону. Я поднял меч одной рукой так, чтобы рукоять оказалась высоко над головой, а клинок был направлен вниз и слегка наискосок, дабы парировать каждое движение противника. Затем перенес тяжесть тела на отставленную назад ногу и улыбнулся.

Скандирование оборвалось, и в глазах Дагни мелькнула растерянность. Шепот, подобный шелесту ветра в тростнике, облетел песок.

— Алдабрешский! Алдабрешский!

Я только надеялся, что свирепая слава воинов Архипелага докатилась до того болота, из которого выполз Дагни, и что кто-то упомянул о моем рабстве там, на островах, в прошлом году. Теперь Фил и остальные смогут увидеть, что я научился чему-то более полезному, нежели постельные игры жены воеводы.

Напряжение так ощутимо потрескивало в воздухе, что я бы не удивился, если б сверкнула молния. Дагни скривил рот и, взмахнув мечом, бросился в атаку. Я встретил его еще до того, как он вложил в удар полную силу, и свободной рукой схватил рукоять его меча. Дагни поспешно отбежал, помня, как я прижал его раньше.

Он попытался снова сплюнуть на землю, но теперь его рот был сухим. Я терпеливо ждал, насмешливо улыбаясь, и когда Дагни поднял свой меч горизонтально, я принял ту же самую алдабрешскую стойку. Парень решил, что видит брешь, и попробовал нанести свой излюбленный удар по моим ногам, но как только я заметил, что его плечи напряглись, я под углом опустил клинок и с такой силой ударил по его мечу, что Дагни пошатнулся. Это дало мне мгновенный шанс: одним поворотом запястья я вскинул меч и рубанул по руке противника. Клинок мгновенно выпал из его ослабевших пальцев, алая кровь за минуту пропитала рукав, но Дагни просто стоял, разинув рот.

Я оторвал свой порванный рукав и расстегнул манжету Дагни, чтобы увидеть повреждение. Глубокая рана шла прямо вдоль предплечья; от неожиданности парень не смог даже повернуть руку. Это спасло его сухожилия, но, судя по количеству крови, меч рассек главный кровеносный сосуд. Я прижал полотно к ране, и мои руки сразу стали липкими и скользкими.

— Надавливай сильнее. — Я взял его здоровую руку и прижал к окровавленному полотну.

— Но они сказали, что я должен убить тебя, — неосторожно пробормотал Дагни, шокированный, он удвоил болтливость, рожденную тахном.

— Кто сказал? — спросил я слишком быстро и резко, но люди уже толпой валили на песок.