Скажи миру – «нет!» - Олег Верещагин

…– Слушай, Джек, – сказал я, протягивая руки над огнем, – хочешь идти с нами? К нам?

Он посмотрел на меня. Потом – на Танюшку. В лес. И только после этого ответил, глядя мне прямо в глаза:

– Пойду, Олег.

Если Джек и голодал, то, во всяком случае, ходить на лыжах это ему не мешало ничуть. Он шел первым, и я видел его спину. Мы спешили, хотя на этот раз было ясно – успеем до нового похолодания. Да и места пошли знакомые – сюда мы забирались во время охотничьих экспедиций.

Почему-то мы были уверены, что в знакомых местах с нами ничего не может случиться. Как будто не убивают людей на пороге родного дома, а то и в своей постели…

…Урса выскочили из-за заснеженных елок, и было их трое – казавшиеся еще более крупными из-за мехов, они неслись по сугробам, проваливаясь в них, но легко выметывали себя обратно. И выли, как дикие звери, решив, должно быть, с ходу смять троих усталых лыжников.

И ведь честное слово – у них бы это получилось! Я не сразу расстегнул пальцами в меховой краге задубевшую на морозе застежку кобуры нагана, при этом очень спокойно думая, что вот сейчас меня убьют из-за того, что я так и не удосужился переделать крышку. Танюшка из-за меховых рукавов никак не могла дотянуться до аркебузы за спиной – она повесила оружие по-походному.

И только наш новый знакомец действовал…

Да нет. Я не знаю, как назвать то, что он делал. Наверное – искусство. Страшное, купленное тем, через что лучше не проходить…

…Левой рукой он выдернул из чехла лук – щелкнула тетива, – а правой из колчана – стрелу, мгновенно перебросив ее в зубы. Движением всего тела согнул лук, удерживая его левой, а правой накинул на верхнюю часть дуги кожаную петельку тетивы. В руках у него оказался огромный «лонгбоу» – английский лук размером даже больше, чем виденные мной у людей Свена или ван дер Бока. Лук выше человеческого роста… Я и понять ничего не успел, а рука Джека молниеносным движением растянула тетиву к уху, и с коротким щелчком вперед метнулась метровая стрела.

До первого урса оставалось шага три, не больше. Удар стрелы бросил его назад и буквально пришил к бежавшему следом. Столкнувшись, оба рухнули в снег замертво, а стрела… стрела полетела дальше и зарылась в снег метров за сто от нас.

Этих двух секунд мне хватило, чтобы выдернуть из чехла метательный нож, – и третий урса покатился по склону, поднимая вихри сухого снега.

– А ножи ты бросаешь неплохо, – совершенно спокойно отметил Джек.

– А я вот думаю, – прищурился я, – как бы мои ребята не назвали тебя князем, когда увидят, как ты стреляешь.

– Нет уж, – улыбнулся Джек, – это не по мне, Олег Верещагин. Не меня они назвали князем первого, не мне им и быть дальше. Но, – Джек пошел за стрелой и оглянулся через плечо, – не кажется ли тебе, что в твоих землях завелась нечисть?

Джек был прав.

Эта встреча с урса не оказалась для нас неожиданной – нет. Но и приятного в ней было мало.

До нашей пещеры оставалось километров десять – не больше часа хода, мы бы успели до темноты, когда впереди и чуть слева, за скалами, послышался шум схватки: лязг металла и крики урса.

– На наших напали, – пробормотал я, сбрасывая лыжи и подстегивая полы к поясу, – или на чехов… Танюшк, держись позади, стреляй. – Она кивнула, заряжая аркебузу. – Джек, ты… – Я вовремя оборвал себя, едва не оскорбив его вопросом, будет ли он драться, – англичанин уже достал свой бастард и прикидывал его в руках. – Тогда вперед!

Мы разом вскарабкались по скользким ото льда выступам на гребень скалы. И под своими ногами увидели картину, которую и ожидали, но меньше всего хотели увидеть.

Урса было не меньше двух десятков. Вернее – было и больше, но три или четыре порубленных тела лежали в алом истоптанном снегу. Полукольцом прижав к подножию скалы двух человек, урса бросались на них, как стая шакалов.

Арнис дрался топором, стоя на одном месте, как гранитный столб. Только столбы не рычат, а он рычал. Я еще никогда не слышал такого страшного, клокочущего звука, вырывавшегося из человеческой глотки.

А с места он не двигался потому, что за его спиной прижималась к скале Ленка Рудь. Она быстро заряжала аркебузу.

Топор Арниса тяжело и точно рубанул в бедро близко подобравшегося урса, повернувшись, обухом отбил летящую толлу. Урса отползал, завывая и силясь зажать рану в бедре.

– Пошли, – буркнул я и прыгнул вниз, сжимая в правой палаш, а в левой – револьвер. Выстрел, выстрел, еще выстрел – в упор! Пламя почти расплющивалось о грязные меховые куртки (интересно, кто их шьет?), урса швыряло спинами в снег, и некогда было думать об экономии патронов.

– Вовремя! – крикнул Арнис. Я согласно кивнул, швыряя пустой наган за спину и выдергивая дагу. С другой стороны уже стоял Джек, и Арнис не стал даже спрашивать, кто это такой, достаточно было и того, что клинок бастарда закрывал его левый бок. Обрадованно закричала Ленка, еще кто-то из урса упал, и еще – девчонки стреляли из аркебуз. – Везучий сегодня день!

Урса попятились. Одно дело – двадцать на двоих, другое – десять на пятерых. Я не стал ждать, пока они опомнятся, – выпадом достал одного, рубанул сверху в голову, и он осел в снег, обливаясь кровью. Арнис сбил кого-то кулаком, впереди вдруг замелькали, замельтешили спины, я еще кого-то догнал и свалил косым ударом в плечо – а дальше сражаться было уже не с кем. До первых деревьев не добежал ни один.

– Быстро все кончилось, – заметил я. – Арнис, и как вы дошли до жизни такой?

– На прогулку отправились… – покаянно начал Арнис, поворачиваясь, и вдруг крикнул встревоженно: – Лена!

Крикнул так, что я обернулся тоже.

Ленка садилась в снег – сползала по каменной стене к ногам спрыгнувшей со скалы Танюшки. Растерянно улыбаясь.

Слева в груди у нее торчала рукоять толлы.

Танюшка не успела ее подхватить – Ленка села в снег и, завалившись вбок, ткнулась виском в Танькин унт. Только тогда Арнис длинными прыжками бросился к скале.

Никогда не забуду, как он, рухнув на колени, подхватил голову Ленки и не закричал, а спросил: «Лена?» И, не услышав ответа, прижал ее голову к своей груди, а сам сложился возле ее тела в беспомощный комочек.

Я попытался его оттащить – Арнис отбросил меня так, что я упал в снег. Танюшка осторожно присела рядом, что-то сделала и встала на ноги, качая головой. Она побледнела и закусила губу. Я подошел, даже не пытаясь отряхнуть снег.

– Что с ней?

– Убита. Сразу умерла. – Танюшка прижалась ко мне, и я почти судорожно обнял ее обеими руками, не зная, что сказать, не умея ничему помочь… да что там, не осознавая до конца произошедшее и не веря в возможность того, что Ленка – Ленка, Ленка Рудь, девчонка Арниса! – убита.