Рейс 712 - Юлия Узун

проклятиями. Не удовлетворилась. Ударила ещё раз. Ненависть застилала глаза. Дэна не видела, как энергетический волны подбираются всё ближе. В тот момент, когда туфель вновь соприкоснулся с обшивкой, Дэна почувствовала, как содрогнулось тело.

Туфель упал на асфальт. Ладонь Дэны коснулась самолёта. Она хотела удержаться на ногах, но поражение током на этот раз оказалось сильне. Резко свело зубы, что-то щёлкнуло в висках, перед глазами образовалась темная пелена. Коленки подогнулись, и женщина осела. Затем упала без чувств.

***

Если Хьюго, наконец, решит поспать и отдохнуть, то непременно раздастся телефонный звонок, после которого об отдыхе останется лишь одно воспоминание.

Так случилось сегодня. Перенасыщенный день свалил его с ног ещё в восемь вечера. Любимая жена заботливо сняла с него ботинки, носки, помогла снять пиджак и стянула брюки. Под одеялом Хьюго чувствовал, как расслабляется тело.

Однако это сладостное чувство прервал именно тот самый ненавистный звонок. Жена принесла ему телефон:

– Вдруг что-то срочное.

Хьюго проворчал что-то в ответ, затем перешёл к телефонной беседе.

– В чём дело?.. Что?! – на этом слове он сел, а пока собеседник что-то говорил, он быстро оделся. – Этого ещё не хватало. Ладно, еду. – Отключив звонок, он обратился к жене: – Где мой серый пиджак?

– Что стряслось, расскажи хоть, – поинтересовалась жена, ибо такого бледного лица она ни разу не видела.

– В аэропорту что-то произошло. Работников серьёзно ранили. Одного стукнули по голове баллоном огнетушителя. А вторая жертва была найдена около самолёта. Мне ещё предстоит разобраться.

Поцеловав жену в лоб на прощанье, Хьюго вышел в предрассветную ночь, сел в машину и направил её к больнице.

«Стив Пикерс при смерти. Дэна Калм в тяжелом состоянии», – вновь и вновь слышался голос сержанта, который и доложил ему все новости.

Хьюго тяжело вдохнул спертый воздух.

Кому же понадобилось убивать авиадиспетчеров? А главное – почему?

Глава 24

Очнувшись, Дэна долго не могла сообразить, где находится и почему болит всё тело. Правое запястье было перевязано, а при движении доставляло дискомфорт: лёгкое жжение и стягивание кожи. Последние двадцать четыре часа жизни выпали из памяти. Она только помнила, как собиралась на работу, раздражённая и подавленная. Почему? Ад да, у неё состоялся неприятный разговор с Альбертом. Он ушёл. Ушёл не только из её квартиры, но и из жизни. Потому что полюбил другую…

Очень медленно она подняла руку и дотронулась до запястья другой. Ничего. Странно, она помнила, что надела часы Альберта – хоть какая-то память о нём. Кто их мог взять?

– Она очнулась, – донёсся мягкий женский голосок.

Дэна замерла. Потом к ней подошёл… он. Альберт. Он здесь. Но почему?

– Дэна? Ты слышишь меня?

– Да, – произнесла она, но вышло очень хрипло. – Что со мной?

– Тебя ударило током. Врач говорит, что ты поправишься. Как ты себя чувствуешь?

– Когда ты рядом, я всегда чувствую себя хорошо. – Она слегка улыбнулась, но улыбка померкла сразу, как только рядом с Альбертом образовалась обладательница мягкого голоса. Воровка. Как она смеет приходить сюда? – Пусть она уйдёт, – зло приказала Дэна.

На лице Лорен появилась растерянность.

– Но…

– Подожди меня в коридоре. Я быстро. А лучше, сходи за врачом, – попросил Альберт и погладил пальцем щёчку девушки.

– Мог бы при мне к ней не прикасаться, – с упреком сказала Дэна, как только Лорен вышла в коридор. – Ты же знаешь, что мне больно на это смотреть. Даже если понимаю. Даже если принимаю. Ничего не могу сделать, но ненависть к этой девушке растёт всё выше, когда я вижу вас… счастливыми.

– Прости, Дэна. Но я здесь и готов поддержать тебя. Пусть хотя бы как друга, а не как бывшую женщину. Ты напугала нас.

– Да неужели? – горько усмехнулась она.

– Дэна, скажи, зачем ты пошла к самолёту? – игнорируя её тон, спросил Альберт.

– Что ты имеешь в виду? К какому ещё самолёту? Чёрт, я работаю там, где взлетают и садятся самолёты. О чём ты?

– Нет, ты не поняла. Ты спустилась с вышки к самолёту, на котором я прилетел, – пояснил он, вспоминая слова Хьюго о том, что отныне то место опечатают, будет выставлена круглосуточная охрана, чтобы ни одна живая душа не смогла подобраться «к этому чудовищу».

Дэна ошарашено смотрела на Альберта и не могла вспомнить, чтобы она подходила к аэробусу рейса 712.

– Эта машина… пыталась меня убить? – неожиданно произнесла она.

– Именно эта машина ударила тебя током. Откуда ток у самолёта? Может, ты видела что-нибудь?

Она качала головой.

– Я ничего не помню.

В палате появился врач. За его спиной Альберт увидел обеспокоенную Лорен.

– Ладно, отдыхай, – сказал Альберт Дэне, погладив её по волосам. – Я ещё загляну к тебе.

Дэна хотела бы кивнуть и сказать, что ждёт, но обида была сильнее её. Поэтому она отвернулась, предпочитая не смотреть, как он уходит.

– Она ничего не помнит, – сказал Альберт, обнимая Лорен за плечи. – Я просто понять хочу: ладно, самолёт притягивает пассажиров, но людей этого времени…

Навстречу им шёл Хьюго Пено.

– Как хорошо, что я тебя встретил, Бенедикт. – Инспектор приподнял руку, в которой держал пакет. – Узнаешь вещицу?

Альберт присмотрелся, Лорен тоже попыталась разглядеть то, что должно быть похоже на ручные часы.

– Мои… часы? Откуда… и…

– Они разлетелись прямо на руке Дэны. Эксперты говорят, что именно часы вызвали удар током.

– Как это возможно? Они же механические…

– Ты, человек, который пересёк несколько лет вперёд, до сих пор не веришь в мистические явления? Даже я, скептик, давно перестал отрицать это.

Лорен стояла, словно поражённая молнией. Растерянность на лице сменилась испугом. Происходящее пугало, заставляло настораживаться.

– Получается, Дэна надела часы Альберта и из-за них она оказалась около самолёта? – предположила девушка.

– Вы опасны, дорогие мои. Я бы вас запер где-нибудь, но не имею таких полномочий. Будьте осторожны, – последняя фраза была брошена искренне.

Альберт и Лорен спустились в кафетерий, чтобы перекусить.

– Знаешь, Альберт, мне кажется, нам не стоит идти на матч, – сказала Лорен, устраиваясь за столиком. – Неизвестно, чем эта безобидная вылазка может обернуться. Инспектор прав в одном: мы опасны.

– И что? Хочешь сказать, что мы не имеем право жить, как все нормальные люди?