Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

— Ты прав, братец, — с чувством сказал Логан, пожимая руку Сторму. — Мы уже не крысы, скорее, где-то на уровне напуганного фравна. Но я хотел бы достичь стадии разъяренной йорис, прежде чем мы встретимся с этим охотником.

— Да, хорошо бы сейчас превратиться в пару йорис, — согласился Сторм. — Ну, а теперь — вперед, и попробуем обойтись без забегов.

Он нерешительно повертел в пальцах фонарик. Хорошо бы его включить, но вдруг свет привлечет зверя? И все-таки при свете лучше. Если враг нападет в темноте, они даже гранаты не смогут использовать толком.

Бредя очередным тоннелем, Сторм поражался объему работ. Здесь лабиринт был еще обширней и внушительней, чем тот, где таилась Пещера Садов. Он даже предположить не мог, насколько далеко они были сейчас от той дыры, в которую норби заталкивали своих пленников.

Пока они не заметили в тоннеле ничего живого, но шок от ужасной смерти Вайдерса, все еще держал их в напряжении. Остин заметил серое мерцание впереди и выключил фонарик. Похоже, они приближались к другому концу тоннеля.

Прямо перед входом из пола поднимались какие-то острые выступы и такие же тянулись с потолка им навстречу. Где-то высоко над их головами светились три красных овала, бросая кровавые блики на темный камень. А из входного отверстия на них дохнуло знакомым жаром — жаром Великой Засухи Арцора. Пригнувшись, они пробрались между зубцами и замерли, разглядывая опаленный солнцем пустынный ландшафт. Первым, что они заметили в колеблющихся волнах раскаленного воздуха, была линия столбов, точь в точь как та, что отмечала звуковой барьер перед зданием. Только здесь в линии зияли разрывы, и много столбов было повалено.

Остин повел биноклем вдоль линии, но сияние ясного полдня было столь же обманчиво, как и полумрак пещеры.

— Придется залечь и дождаться вечера, — сказал Логан. Он уже уселся, уютно обхватив руками колени. — В этом пекле и полчаса не выдержишь.

«Далеко ли идут эти столбы? — думал Остин. — А если пойти по ней, найдется ли там для них убежище на завтрашний день? И вправду ли это открытое пространство или какие-то шутки строителей пещер?»

— Ты, наверное, думаешь, что это просто большой загон для тварей, которым нравится такое пекло? — спросил Логан.

— Видишь столбы? По ним наверняка проходил такой же барьер.

— Но теперь-то там все разрушено. — Логан взял бинокль и внимательно осмотрел дорогу. — Что же, нам теперь, возвращаться к Вайдерсу? Или рискнем пойти?

— Я предлагаю попытаться ночью, если, конечно, здесь бывает ночь. Пройдем, сколько сможем, а если не найдем впереди ничего обнадеживающего, вернемся сюда.

— Ну и ладно, — сказал Логан. — А сейчас давай отдыхать.

Надежды было не так уж много. Все зависело от того, было ли это действительно открытое пространство знакомого мира или часть пещеры с управляемым климатом. Остину казалось, что это сияние и этот зной царят здесь с самого начала мира. Тогда напрасно ждать ночи — она никогда не наступит.

Правда, в этом случае они могли вернуться той же дорогой к дыре, через которую их сюда бросили и испытать на дверях мощность инопланетных гранат.

Так, задумавшись, он незаметно уснул и чуть не подскочил от неожиданного крика Логана.

— Смотри!

Вместо почти белого режущего глаза сияния небо теперь горело яркими звездами заката. Землянин понял, что на этот раз он был не прав. Да, ночь здесь все-таки наступила, а значит, у них появилась возможность пройти вперед. Оставалось только дождаться настоящих сумерек.

Они закусили таблетками, напились, нетерпеливо поглядывая на небо. Красное и алое постепенно сменялось на нем пурпуром. Для них это означало свободу. Сторм нетерпеливо бродил среди выступов и пытался понять, что же его тревожит. Из пустыни не долетало ни звука, и сколько он не смотрел вперед, он не заметил ни малейшего движения.

Бинокль позволял видеть далеко — камни, стоящие столбы, поваленные столбы, но ничего больше. Растительности не было совсем. Воды тоже не видно. Ни одно известное ему животное просто не выжило бы в таких условиях. И все-таки что-то пугало его на этом открытом пространстве, пугало куда сильнее, чем вонючие переходы и пещеры.

— Это еще что за шутки?

Остин резко обернулся. Логан, проверявший фляги, теперь тоже поднял голову и, прищурив глаза, смотрел в отверстие входа.

— Я не знаю, — сказал Остин. — Но там, похоже, есть что-то живое и совсем чуждое нам.

Они в ужасе бежали от места гибели Вайдерса. Теперь, спокойно анализируя свои ощущения, Остин сообразил, что там их гнал не только физический страх. Было еще что-то тонкое, какое-то воздействие прямо на центральную нервную систему.

— И все-таки мы идем. — Логан словно бросал вызов всему, что могло ждать их на этой открытой равнине. Он сжал челюсти, выпятив подбородок, и Остин, улыбнувшись про себя, вспомнил, что Логан славился на все Низины именно своим упрямством.

— Мы идем, — спокойно сказал Сторм, и тут же почувствовал, что все в нем протестует против такого решения. Какая-то дрожь омерзения, даже не страх, не тревога, просто тошнотворная дрожь пыталась поколебать его решимость. Он прекрасно понимал, что в любом случае они должны идти и встретить то, что их ожидает — если там что-то ожидало, — но на какую-то минуту противная слабость заставила его присесть.

Наконец сумерки сгустились и они рядом, разве что не держась за руки, вышли из тоннеля. Вдруг Логан оглянулся и схватил Сторма за плечо. На какую-то секунду землянину показалось, что он уже столкнулся с источником своего непонятного страха. Но он сразу все понял и чуть не рассмеялся.

Отверстие тоннеля, из которого они вышли, было частью огромной скульптуры, вырезанной прямо в скале. Зубцы, мимо которых они с таким трудом пробирались, оказались настоящими зубами, украшавшими челюсти трехглазого чудища вроде того, чей череп они разглядывали на пляже. Овалы, которые они видели изнутри, оказались сверкающими красными глазами. Жуткое морщинистое рыло было словно живое — Остин ни секунды не сомневался, что художник работал с натуры.

— Слушай, а может, эти трехглазые и впрямь были такие огромные? — очухавшись, спросил Логан. — Нам здорово повезло, что мы вылезли из его пасти, вместо того, чтоб залезать туда.

— Но, нам, может быть, придется вернуться!

Они повернулись спиной к огромной морде и тронулись в путь. Дорога вдоль столбов оказалась вполне гладкой, хоть Остин так и не распознал, чем она покрыта. Главное, это позволяло им поддерживать хороший темп, пока не наступит полночь и не придет время решать, идти вперед или возвращаться в поджидающую пасть трехглазого.