Есть, господин президент! - Лев Гурский

— Тут, Ванечка, какой-то странный феномен, объяснить который я не берусь… Чудо — и все тут. Чтобы «Магнус Либер Кулинариус» дала результат, отличный от нуля, сама книга — ну или хотя бы оригинал листа с рецептом — обязаны присутствовать при готовке. Рядом. В той же кухне. Иначе не выйдет ничего волшебного, даже у самого великого повара в мире… В том-то, Ванечка, и ценность книги! А ты как думал? Будь по-иному, любой дурак мог бы списать или отксерить рецептик и делать что заблагорассудится. Нет, для чудес по Парацельсу нужен оригинал манускрипта. Или…

— Или что?

— Боюсь, Ванечка, тот способ… он тебе вряд ли подойдет… — Глаза Серебряного потускнели, его шепот стал еще тише.

— И все-таки — или что? Что?! — Я еле удержался, чтобы не встряхнуть вредного старикашку, как шейкер.

— …или готовкой должен был заниматься сам Парацельс… Прошелестев эти слова, Виктор Львович закрыл глаза. То ли

заснул, то ли потерял сознание, то ли, гадина такая, помер.

Глава двадцать седьмая Письмецо в конверте (Яна)

В Останкино полным-полно ресторанов: у обычного человека со здоровым желудком и аппетитом в пределах нормы не хватит ни сил, ни времени, ни денег обойти все за вечер. Поэтому гражданам приходится выбирать одно из зол — по вкусу и по кошельку.

Люди семейные, без больших изысков и привычки бросать бабки на ветер предпочитают кабак «Останкино» на территории одноименной гостиницы, где удовлетворяются порцией жаркого из говядины — с приправой из чабреца, черного перца и свежих побегов петрушки.

Москвичи с фантазией заказывают столику «Поросяток». Там в предвкушении жюльена из лисичек или грудки индейки под грибным соусом можно прокатиться на роликах вокруг веранды и раскокать пару плафонов из духового ружья (их потом запишут в счет).

Иностранных туристов тянет, конечно, на верхотуру телебашни — 350 метров над уровнем останкинского пруда. Правда, в «Высоте» прекрасный вид сверху продается в связке с ординарным уличным фаст-фудом, зато в «Русском Бриллианте» или в «Юпитере» к обзорной панораме Москвы добавлена, например, еще и маринованная говядина по-карибски — с кокосовым молоком, желтым сладким перцем и, само собой, высокогорным удвоением наземной цены деликатеса.

Что касается меня, то я, заезжая к Вадику Кусину в телецентр, выбираю «Ночной зефир» — недавно открывшийся ресторан в левом крыле АСК-1, на втором этаже. Заведение это нравится мне не только божескими ценами и дивным рыбным пирогом с филе красного берикса, но и возможностью встретить за соседним столиком какую-нибудь утомленную эфиром знаменитость. В неформальной, что ценно, обстановке. Этой зимой я с близкого расстояния наблюдала, как тезка моего Вадика, великий телеведущий Вадим Вадимыч Позднышев добивался свежести булки со шпинатной начинкой: попробует пальцем корочку, интеллигентно выругается — и пристыженный официант бежит за новой. А месяц назад я застала здесь, буквально в пяти шагах от себя, видного писателя-патриота Савла Труханова. Меня порадовало, когда он, свирепо оглядываясь по сторонам — и на меня в том числе, — прикрывал свой кофе плотной пластиковой заслонкой: опасался, наверное, что вокруг найдется много желающих от всей души плюнуть ему в стаканчик…

Сегодня мы тоже сговорились с Кусиным увидеться здесь, в «Ночном зефире». Я вытащила Макса на двадцать минут раньше — в надежде полюбоваться жующим бомондом и успеть заказать пирог.

Заказ у меня приняли на удивление быстро, а вот вип-персон был явный недобор. Среди посетителей не набиралось и полудюжины узнаваемых морд — три-четыре штуки от силы. Метрах в трех от нас целеустремленно пожирала заливное мясо детективщица Тавро, сама похожая на огромный трясущийся холодец. Вдали, у стеночки, под репродукцией верещагинской «Шипки», обозреватель Леонтьев устало лакомился чем-то кровавым. Неподалеку шоумен Кудасов с потерянным видом расковыривал ложкой гору взбитых сливок, словно обронил там десятикопеечную монету. А слева от нас пилил ножиком курицу провансаль невероятно знакомый дядя с загорелым лицом и светлой полоской шрама на носу… Неужели он? Ба, ну и встреча!

— Макс, — тихо сказала я Лаптеву, — поверни голову влево, еще левей, да, правильно. Видишь через столик пожилого господина в очках? Ну который хавает курятину с помидорами и паприкой?

— Вижу, — вполголоса ответил мне Макс, — очень аппетитно наворачивает. Это кто такой, Яна? Выросшее дитя капитана Гранта?

— Наоборот. — Я стала медленно выдвигаться из-за стола. — Он как раз любитель подкладывать свой топор под чужой компас. Грубо говоря, один плохой человечек из моей прошлой жизни. Думаю, мне надо подойти и подпортить ему аппетит… Не напрягайся, Макс, никакого криминала. Скажу пару теплых слов — и тут же назад…

Человек со шрамом узнал меня сразу. Перестав мучить труп курицы, он улыбнулся так широко, что обе щеки уехали почти к самым ушам и там застряли намертво, как приклеенные «Моментом».

— А, Яна, здравствуй! — произнес он. — Лет десять уже тебя не видел. Говорят, ты стала экспертом по кулинарным делам, правда?

— Здравствуйте, Измаил Петрович. — Я сделала книксен. — И я вас тоже не видела сто лет в обед. Насчет кулинарных дел все верно, процветаю на страх врагам. А вас, говорят, турнули из прокуратуры? Мудрое решение, хотя и сильно запоздалое.

— Бог с тобой, Яна, что за слово «турнули»? — Измаил Петрович не перестал изображать приветливость. Выдавал его лишь сильно побелевший шрам на загорелом носу. — Я сам попросился в отставку, надоела эта нервотрепка, да и возраст уже… Сейчас вот консультант МВД по киднеппингу. Очень важная, актуальная и, я бы сказал, перспективная сфера. Все нынче просят рекомендаций, даже на ТВ, как видишь, зовут. Подправляю сценарии у сериалов.

Бывший первый зам главного московского прокурора вытащил из наружного кармана пиджака лакированную карточку и подал ее мне. Золотой двуглавый орел вверху, два развевающихся триколора по бокам. «Министерство внутренних дел России. Кравченко Измаил Петрович, старший советник юстиции». Домашний телефон, сотовый, е-мейл. Скромно, с достоинством. Я, впрочем, и не сомневалась, что сукин сын всплывет на хлебном месте. Такие никогда не тонут.

— Если что, обращайся, помогу добрым советом, — объявил мне старый негодяй, разлучивший меня когда-то с Фемидой. — В нашей стране от похищений никто, милая моя, не застрахован…

Вообще-то у меня есть привычка не выбрасывать чужие визитные карточки: я берегу даже самые глупые и никчемные. Но теперешнюю я тотчас же и с удовольствием опустила в пепельницу, а затем, взяв со стола «zippo», приблизила язычок пламени к лакированному краю визитки. Та вонюче задымила, как подбитый «мессершмит».