Человек с Зелёной тростью(СИ) - Анна Львова

– Да, здравствуй, Том! – Эльвин быстро поднялась и нечаянно вступила ногой на какой-то измазанный клеем листок бумаги, краешком высовывавшийся из-под кровати. – Я пришла так скоро, как только смогла, но могу задержаться всего на несколько минут. Эмили уже ждёт меня у зелья.

Но Том, кажется, даже не слышал последних слов и ещё до того, как Эльвин успела наклониться, чтобы отодрать подошву туфли от липкой бумаги, его губы уже закрыли ей рот жарким поцелуем.

Если бы не присутствие Миркома, лицо которого в одну секунду стало краснее помидора, Том бы ещё очень долго не дал Эльвин говорить.

– Я так скучал по тебе, милая! Так скучал! – Прошептал, наконец, счастливый влюблённый, зарывая лицо в шикарные, сладкопахнущие волосы Эльвин, чем только ещё больше обеспокоил девушку. – Я думал о тебе каждую минуту и даже не слышал, как ты пришла. Ты давно меня ждёшь?

– Нет, я… недолго… – она еле-еле выбралась из его объятий и с большим трудом отклеила туфлю от приставшей к ней бумаги. – Но мне уже сейчас надо идти обратно, у меня же с Эмили дежурство… Так зачем ты звал меня? – Поспешно спросила Эльвин, когда он снова потянулся к её губам. – Что-то срочное?

К огромному облегчению девушки, Том немного отвлёкся.

– Да, да, дорогая, совсем забыл! – Он заулыбался и, взяв Эльвин за руку, потянул её к своей кровати. – Пойдём, я сейчас тебе покажу.

Они пробирались по абсолютно заваленному шатру и Том быстро распихивал ногами валявшиеся на полу тряпки и мусор, чтобы Эльвин могла нормально пройти. Мирком, всё такой же красный, смущённо наблюдал всё это из-под одеяла.

– Прости за этот невообразимый беспорядок, дорогая. – Немного виновато обратился Том к Эльвин. – Просто мы тут как раз разбирались с вещами Миркома, и я достал всё, что хранится у меня в рюкзаке, чтобы поделиться с Миркомом, чем могу. Мы всё перебрали из моей одежды, чтобы найти самые маленькие размеры, у нас же с ним не совсем одинаковые фигуры… (Том был прав, так как он определённо был гораздо плотнее и выше своего друга, который на его фоне выглядел совсем тощеньким скелетом) Я ему кое-что отдал, у него, бедняги, совсем плохо с одеждой. А Мирком оказался так добр, что подарил мне одну вещь… Чудесную вещичку…

– Я подарил тебе её не потому что я добрый. – Несмело вмешался Мирком. – А потому что ты с бесконечной добротой отнёсся ко мне и поделился со мной очень многим.

После этих слов он покраснел ещё сильнее, а Том только добродушно махнул рукой.

– Ну что ты, перестань! Мы же друзья и должны помогать друг другу! – Они, наконец, добрались до кровати, и Том свободным движением смахнул с неё цветастую рубашку и целый ворох исписанных листов.

– Садись, Эльвин, садись! – Пригласил он свою невесту, указывая на кровать. – Не обращай внимания на все эти вещи, я скоро их разложу по местам. И когда ты придёшь в следующий раз, у нас в шатре обязательно будет чисто-чисто, вот увидишь!

Эльвин промолчала, осторожно присаживаясь на кровать, но только тревожно подумала, что не очень-то она горит желанием снова попадать в шатёр, откуда, как она подозревала, будет так просто не уйти.

Том перекинул через плечо махровое полотенце и, убрав с лица мокрые волосы, волнительно полез в ящик ближней тумбочки.

Уже через несколько секунд в его руках при свете ламп сверкнуло что-то очень красивое, круглое. Прозрачный маленький шарик, наполненный какой-то бесцветной жидкостью и серебряными звёздочками, дрогнул на длинной золотой цепочке и заболтался в воздухе.

– Это медальон–напоминалка. – Сказал Том, демонстрируя шарик Эльвин. – Он имеет способность удерживать в себе короткое голосовое сообщение и воспроизводить его всякий раз, когда человек подносит его к уху. – Том покрутил медальон в руках. Эльвин внимательно следила за ним. – Мирком рассказал, что раньше записывал на него всякие разные сообщения, чтобы ничего не забыть, но потом перестал им пользоваться, потому что потерял.

– Потерял? – Эльвин взглянула на Миркома.

– Да, но, как оказалось, он просто убрал его во внутренний карман рюкзака и совсем об этом позабыл. – Том улыбнулся. – А сегодня, когда мы разбирали рюкзак, он неожиданно вывалился из какой-то дыры. Просто чудо, что слуги Тёмного принца не нашли и не забрали его!

– Да, действительно. – Эльвин была слегка озадачена. – Но что ты хочешь, что бы я сделала? Зачем ты меня позвал?

– Я хочу… – чуть дыша начал Том, медленно вставая перед ней на одно колено, – я хочу записать сюда твой голос, какую-нибудь фразу, чтобы чувствовать, что ты рядом со мной, даже если мы будем в разлуке. Пожалуйста…

– Мой голос? – Эльвин старалась не смотреть на него. Мирком заворочался на своей кровати.

– Да, дорогая. И это будет наш маленький секрет. Никто кроме нас с тобой не узнает об этом. Только Мирком. Но он подарил мне медальон и имеет право знать, что будет в дальнейшем с его вещью. – Томас с благодарностью посмотрел на друга, но потом опять перевёл взгляд на Эльвин. – Как только я открою медальон, старое сообщение испарится и когда ты произнесёшь своё, я быстро закрою его, и твой голос останется внутри…. Готова?

Его руки уже чуть приоткрыли шарик посередине.

– Подожди! – Остановила его Эльвин. – Я не знаю… Что я должна сказать?

Откуда-то появилось необъяснимое волнение. Именно то, что она прекрасно знала, каких слов он от неё ждёт, сильно тревожило Эльвин.

– Но дорогая, – у Тома сделался совершенно непонятный. Несчастный вид, – милая… – он немного помолчал, вглядываясь в её лицо, и не решался говорить прямо. Том никогда не упрекал свою невесту в том, что она не говорила ему, что любит. Лишь изредка он слышал от неё эти сладкие признания, да и то, только если он сам осмеливался просить её об этом. Он никогда не требовал этих нежных слов насильно, даже когда нуждался в них как в воздухе. Но сейчас нужно было попросить. Осторожно, чтобы не обидеть её, он полушёпотом произнёс:

– Моя ненаглядная, скажи… скажи о самом главном. Скажи, что любишь меня…

У Эльвин сжалось сердце. Опять лгать ему. Опять притворяться. Опять уверять себя и его в своей несуществующей любви. Когда это закончится? Когда?

Эльвин посмотрела в большие, красивые глаза Тома и поняла, что ответ «никогда». Да, она никогда не сможет признаться ему, что чувствует к нему лишь самую искрению дружбу и бесконечное сочувствие, но не любовь. Она не скажет ему, не сможет позволить себе сделать его нечастным, причинить боль самому доброму на свете человеку.

Эльвин слегка грустновато улыбнулась и, легонько проведя рукой по влажной чёлке Тома (он просто засветился от блаженства), еле заметно кивнула, давая понять, что готова.