Человек с Зелёной тростью(СИ) - Анна Львова

Эльвин прибавила шаг и, приблизившись к проходу в шатёр, остановилась. Волнение забурлило ещё больше.

Эльвин глубоко вздохнула и, протянув руку, тихонько дотронулась до маленького колокольчика, подвешенного сбоку.

Минуту всё было тихо, потом из проёма осторожно высунулась голова Миркома.

Эльвин немного растерялась.

– Добрый вечер. – С огромным усилием улыбнулась она.

Мирком растерялся ещё больше неё.

– Привет. – Произнёс он слабо и, кажется, от чего-то сильно разнервничался.

– Я к Тому. – Объяснила Эльвин, которой снова показалось, что за ней кто-то следит.

– А-а. – Протянул юноша, как будто вспоминая что-то.

Снова повисла пауза.

– Том у себя? – Кажется, Мирком совсем не догадывался её впустить. – Он хотел со мной поговорить.

Опять молчание. Мирком над чем-то усиленно раздумывал.

– Секунду! – Голова внезапно исчезла из виду. Эльвин так и осталась стоять в темноте, но ненадолго. Секунд через тридцать проём бесшумно отворился, и уже целый Мирком очень неуверенным жестом пригласил её внутрь.

– Проходи! – С заминкой произнёс он, краснея и поправляя каштановые волосы.

– Спасибо…

Эльвин, чуть помедлив, шагнула на порог и через мгновенье оказалась в шатре.

Это был первый раз, когда она заходила в чужой шатёр (не считая шатра Мистера Грифа, конечно), и в связи с этим ей овладело некое волнение и любопытство. Стало даже интересно посмотреть, как живут другие Избранные. А жили они весьма своеобразно…

В тёплом шатре, обставленном мебелью в голубых тонах, царил жуткий бардак. Такого Эльвин не видела давно. Все вещи, которые только имелись на полках и в шкафчиках, кажется, вытащили наружу, не оставив практически ни одного свободного места для существования людей.

Стены были обклеены разнообразными рисунками и чьими-то бесконечными портретами, за которыми уже почти не проглядывались синие обои, особенно над кроватью, что стояла справа.

По тумбочкам были рассыпаны карандаши, кисточки и краски, а так же лежала ещё одна начатая картина.

Покрывала на кроватях были смяты и полностью завалены книгами, исписанной бумагой и каким-то тряпьём. Пол устилали разноцветные носки, большинству из которых просто не было пары. Видимо, Мистер Гриф собрал, что нашёл в том злосчастном доме, и даже не посмотрел, подходят ли они друг другу.

В углу валялся раскрытый рюкзак Миркома. Ярко горела лампа. Тома нигде не было.

При виде всего этого Эльвин стало немного неудобно. Она чуть задержалась у порога, не зная, что делать.

– Проходи! – Очаровательный Мирком в совершенно милой кремовой пижаме с тюльпанчиком на груди тоже весь потерялся в смущении. – Том сейчас э-э умывается и зубы чистит там за ширмой… – Мирком еле-еле смел на неё взглянуть. – Можешь его подождать… Вон его кровать. – Показал он направо и весь смущённый отошёл от Эльвин.

Мирком быстро передвинул раскиданную по его постели одежду на один край и, забравшись под одеяло, спрятал краснеющее лицо за первую попавшуюся книгу.

Настала полная тишина. Эльвин осторожно прошла в глубь шатра, аккуратно переставляя ноги так, чтобы не наступить на разбросанную бумагу и бесконечные носки. Глаза Миркома незаметно следили за каждым её движением поверх книги и мгновенно обращались обратно к странице, если девушка поворачивала голову в его сторону.

Добравшись до похожей на свалку кровати Тома, Эльвин, наконец, подняла глаза и они мгновенно расширились от удивления. Теперь все рисунки, расклеенные на обоях, которые Эльвин увидела издалека, предстали в своём истинном формате. Пейзажи, прозрачные звёздные ручейки, тёплые солнечные облака из одуванчиков, лепестки алых роз, падающие прямо с неба, сердца и посреди всего этого – она. Она везде. Она смотрит как живая.

Эльвин изумлённо сглотнула. Никогда в жизни она ещё не видела столько своих портретов. С разных сторон, в разном настроении, в разных форматах, во всевозможных красках, в десятках вариаций жила она на бумаге над кроватью Тома. Поразительно разная, но такая явственно единая, задумчивая и женственная.

Так вот чем занимается бедный Томас в часы безжалостной разлуки… он рисует её. Он знает каждый её взгляд, каждую черту её лица, каждый изгиб её тела и держит в сердце. А потом отражает на бумаге, как не могло бы отразить ни одно зеркало.

Он так любит её! Так любит…

К груди Эльвин словно приложили что-то холодное, а в голове опять загалдели сотни тонких, пронзительных голосов, хором обвиняя её в полном безразличии к преданному жениху. Она опять подумала о том, как не ласкова она с Томом, и снова испытала мучительные угрызения совести, вспомнив, какая безумная страсть охватила её тогда в лесу наедине с Лиамом. А ещё эта фарфоровая роза…

Эльвин вздохнула, подавляя огромное желание во всё горло перекричать голоса в голове, и, несознательно ослабив хватку, нечаянно уронила одну из зажатых в её руках книг.

Толстый том «Поэзии гномов горы Грайтчес» со всего маху грохнулся на пол, попав Эльвин прямо по ноге. Мирком вздрогнул от неожиданности.

– Ах, да! – Наконец вспомнила Эльвин, наклоняясь, чтобы поднять книгу и усиленно подавляя приступ тошноты, вызванный жуткой болью. – Совсем вылетело из головы! Я же тебе книги принесла.

Она оглянулась на Миркома. Он ответил ей странным, благодарственно-смущённым взглядом и с явным внутренним неудобством заёрзал на кровати. Конечно, сейчас она к нему подойдёт, по-другому не может быть. Деваться было некуда. Скованный стеснением по рукам и ногам, он только беспомощно сжался под одеялом. Быть наедине с такой девушкой, да ещё так близко, говорить с ней – это самое настоящее тяжёлое испытание для робкого юноши вроде него.

Эльвин, чуть прихрамывая, подошла к тому краю кровати, где сидел Мирком, и аккуратно положила принесённую ею стопку книг рядом на тумбочку.

– Вот, – сказала она, и Миркому всё же пришлось отложить книжицу, которой он прикрывал лицо, чтобы взглянуть на неё, – я сделала, что смогла: подклеила, подшила, вставила выпавшие страницы…

– Спасибо… – Слегка севшим голосом пропищал Мирком.

– Знаешь, некоторое из того, что попалось мне на глаза, довольно занимательно.

– Да? – Он громко прокашлялся, подавившись собственной слюной.

Где-то за ширмой весело плескалась вода, лампа на ближней тумбочке сонно мигала.

– Ну, например, яркие описания воспоминаний тех людей и животных, кто видел синюю птицу счастья. Вот здесь. – Эльвин ткнула пальцем в серебряную обложку. – Или десять советов тому, кто на крыльях, от самой древней и учёной совы из ныне живущих – Саймы…