Оккультный мессия и его Рейх - Валентин Пруссаков

В течение ряда лет социал-демократы агитировали в Германии за войну с Россией. Теперь приходится лишь терпеть последствия того, что произошло.

На германском правительстве лежит вина за то, что оно, желая сохранить мир в Европе, связало себя ненужным союзом и, таким образом, восстановило против себя коалицию держав.

Война 1914 года не была навязана германским массам. Ее наоборот страстно желала вся нация, стремившаяся к прекращению того непрочного положения, в котором она находилась. И два миллиона германской молодежи как один человек стали под знамена, чтобы защищать германское дело своей кровью. Это была война за германскую свободу!

Сам я смотрел на положение именно так. В моих глазах не Австрия искала удовлетворения от Сербии, но Германия отстаивала свое будущее. Германия должна была идти по путям, проложенным Бисмарком. На долю молодого германца выпала задача защищать то, за что сражались его деды под Вейсбургом, Седаном и Парижем.

Если бы мировая война закончилась для Германии победой, германское государство заняло бы первое место среди других держав.

3 августа 1914 года я обратился с прошением к королю Баварии Людовику III о зачислении меня в Баварский полк. К моей великой радости разрешение мне было дано в тот же день.

С этого дня для меня, как и для каждого германца начался незабываемый период моей жизни. С гордостью вспоминаю я теперь об этих днях, которые подарила мне судьба.

Началась война. Романтика ее вскоре сменилась ужасом. Энтузиазм стал остывать и радость подвигов вскоре сменилась агонией.

Наконец настал и такой момент, когда в противовес долгу появилась мысль о самосохранении. Зимой 1915–1916 гг. пережил такую внутреннюю борьбу и я, и должен сказать, что моя воля победила.

Если в первые дни я шел в атаку со смехом и радостным кликом, то теперь мною овладела мрачная решимость – довести борьбу до конца.

Молодой доброволец обратился в закаленного солдата.

Эта перемена произошла со всеми солдатами, во всей армии. Война, сломившая одних – закалила других.

Голод, лишения, недостаток оружия – могли быть засчитан только в плюс армии, прошедшей через них.

Пройдут тысячи лет, но каждый раз при упоминании о героизме, будет вставать память о германской армии в мировой войне!

В те дни я не увлекался политикой. Я был только солдатом.

Идеи марксизма тем временем стали уже реять в воздухе.

Марксизм – конечная цель еврейства, который должен был разрушить все ие еврейские государства, все больше и больше распространялся среди рабочих классов.

Зараза распространялась все сильнее, ведя государство к гибели.

Теперь настал момент рассчитаться с отравителями нашей нации.

Я говорю теперь, потому что германские рабочие начали свой путь – путь национализма!

Германское правительство тех дней совершило непоправимую ошибку тем, что не поставило преград распространению заразы с места же и не вырвало этой заразы с корнем.

Вместо того, чтобы стать на защиту сохранения нации, его Величество Кайзер лично протянул руку старым преступникам против национального дела, взял их под свое покровительство и дал им возможность довершить свое разрушительное дело.

6. Революция

Летом 1915 года неприятель стал сбрасывать с аэропланов летучки. Содержание почти всех летучек было одинаково.

Германскому населению указывалось в них, что в Германии увеличивается голод, что война затягивается, а надежда на успех у Германии все уменьшается, что народ борется за мир, тогда как Кайзер, настроенный милитаристски, вовсе в этом не заинтересован и т.д.

Интересна одна черта в этой пропаганде.

В этой части фронта, где стояли баварские войска, летучки изобиловали нападками на пруссаков, а прусским войскам посылались летучки с нападками на баварцев.

В конце концов эти летучки сделали свое дело. Антагонизм между пруссаками и баварцами все увеличивался, а начальство не находило нужным делать что-нибудь для его прекращения.

В 1916 году солдаты на фронте стали получать деморализующие их письма из дому, в которых говорилось о голоде, нужде и т.п. Здесь летучки оказались уже ненужными, дух армии стал падать сам собой. Так глупые письма германских баб помогали разрушать фронт.

В армии стал раздаваться ропот, сначала тихий, потом все более и более громкий. Солдаты не стеснялись уже ругаться и проклинать вслух. В то время, как они страдали и гибли в окопах и их семьи умирали с голоду, кто-то жил себе в свое удовольствие.

Кризис надвигался, но еще медленно. Ругающиеся и проклинающие солдаты тем не менее выполняли свой долг. Когда начинался бой – это были еще те же герои.

В октябре 1916 года я был ранен. С какой радостью оставил я фронт и отправился домой в поезде Красного Креста. Два года не видал я мирной обстановки.

Меня доставили в госпиталь под Берлином. Но, Боже, какую перемену застал я там!

Первое, что поразило меня, это огромная разница в выражении лиц. В то время, как на фронте все лица были исполнены решимости, здесь я видел жалкие, трусливые физиономии.

Как только я мог уже ходить, я испросил отпуск и отправился в Берлин. Всюду в глаза била страшная бедность.

Миллионный город голодал. Недовольство царило повсюду.

В некоторых домах раздавались те же речи, что я слышал в госпитале – впечатление создавалось такое, что шла уже планомерная агитация.

В Мюнхене положение было еще хуже.

Когда я, выздоровев и выписавшись из госпиталя, был отправлен туда, в состав резервного батальона, я не узнал моего города, до такой степени он был ужасен, – беден, оборван и обозлен.

Солдаты резерва и солдаты, вернувшиеся с фронта, говорили на разных языках. Тыл был уже развален, все гражданские учреждения переполнены евреями.

Наша преданность долгу, наша самоотверженность встречались насмешками.

В 1917 году началась забастовка оружейников. Она не дала ожидавшихся результатов, – полного обезоруживания армии и прорыва фронта. Но она оказала невероятное деморализующее влияние на население и на фронтовиков.

С каким настроением должен был солдат идти в бой, когда его собственный народ не желал уже победы?

Зато врагу все это было конечно очень приятно.

Зима 1917–1918 гг. принесла союзникам жестокие потрясения. Надежды, которые возлагались на русский фронт – рухнули.

Союзник, принесший самые огромные, кровавые жертвы на алтарь общих интересов, неожиданно потерял всю свою силу и упал сдавшись на милость врага.