Близкие враги - Владимир Михайлович Мясоедов

не требовалось. Пусть его подчиненные по большей части сейчас исполняли роли санитаров и врачей, но их боевая подготовка никуда не делась, а потому явно убегающие от кого-то посторонние оказались схвачены и скручены в мгновение ока: кому скальпель в ногу метнули, кого парализовали, кому с размаху надели на голову окровавленное ведро с хирургическими отходами...Единственным исключением оказался одаренный, в чьем облике причудливо сочетались черты европейцев и индусов. Смуглая кожа оттеняла ярко рыжие волосы, а пошитый на местный манер мундир, один в один похожий на те, в которых ходили многие подчиненные князя Чатурведи, дополнялся кривым кинжалом в одной руке и пистолетом-пулеметом в другой. Прикрывшись напоминающим темный ореол барьером от пятерки ударивших с разных сторон боевых заклинаний и кем-то брошенной тарелки с супом, он метнулся обратно к Олегу, стреляя на бегу и видимо полагая единственным своим шансом на спасение попытку взять в заложники капитана корабля...Маловероятным шансом, но все же шансом...И покатился кубарем после того, как стерпевший свинцовый душ русский боевой маг просто выдернул телекинезом большой кусок земли у него из-под ног, и ступня этого метиса просто провалилась в яму.

— Пора баиньки! — Обрадовал Олег внезапно обнаружившегося подопытного-добровольца для любых пришедших ему на ум опасных экспериментов, одновременно парализуя его мышцы, набрасывая на ауру одаренного третьего ранга чары сна и нанося удар по голове неудачливого воришки плоской стороной топора-вампира. Ну чисто так, для гарантии...И немного в отместку за пробитое кинжалом горло его сотрудницы.

Глава 26

О том, как герой почти совершает медицинскую ошибку, занимается ужасными делами и возможно принимает плохое решение.

— Фу, ужас какой, — скривился чародей, внимательно обследуя носоглотку лежащего перед ним человека. Когда-то давно тому сломали нос, он сросся неправильно, и какой-то коновал, знакомый с целительством и пластитеческой хирургией, но тем не менее работавший из рук во плохо, выправил его...Снаружи. Исключительно снаружи. Внутри оставив искривленную перегородку и громадную костяную шпору. Постоянный насморк и хроническое воспаление, явившиеся последствием такого «лечения», стали удобным плацдармом для какого-то индийского грибка, покрывшего собою всю слизистую и перекинувшегося на ротовую полость с языком. В сей агрессивной среде прямо на небе проросла не то папиллома, не то бородавка... — Вот как можно так себя запускать?! А волосы чем вы красили? Отходами алхимической промышленности, слитыми с лабораторного стола какого-то магистра?! Да, они действительно не пахнут ничем и стойкость у состава впечатляющая...Но луковицам там трындец, причем трындец однозначный, аж на уровне верхних слоев ауры трындец. Будете теперь лысым до конца жизни ходить. И без бровей, которые вы тоже покрасили для полного соответствия образу.

— Ээээ... — Попытался возразить лежащий с открытым ртом человек, возмущенно вращая глазами. Говорить нормально или пошевелиться он не мог из-за чар паралича, которые Олег наложил на индуса-полукровку, сначала пытавшегося увести у Стефана воистину бесценную реликвию, свалив вину на храм Горного Брахмы, а потом решившего ограничиться всего лишь парой сотен килограмм медикаментов. И у него были все шансы! Слабенькая способность к метаморфизму вкупе с удачным гримом сделали его братом-близнецом одного из молодых жрецов, которого его старшие собратья активно гоняли со своими поручениями, ну а к подручным преступника, напялившим на себя униформу снятую с павших в бою солдат, никто особо и не присматривался...

-Олег, ну ты совсем! Куда ему теперь ходить-то? — Постучал себя по лысой голове Стефан рукой, с трудом упиханной в трещащую по швам хирургическую перчатку. — Забыл про чуть не запинавшую его мстительницу, которой он сначала говорил на ушко комплименты, а потом вонзил кинжал под подбородок? А про монахов, которые, наверное, до сих пор надеются хоть тело главного своего обидчика похоронить вместе с прочими нечестивцами, раз возле корабля ошиваются? Видимо очень дорог им был задушенный уже после выигранного боя товарищ с приметными рыжими волосами, чье имущество перекочевало к этой наглой харе.

— Упс, туплю, — сознался Олег, который после обследования лежащего на каталке человека чуть не совершил ошибку, чисто машинально собраясь его вылечить...Хотя в интересах человечества единственной медицинской процедурой, показанной данной персоне, являлась эвтаназия. Обладателя фальшивых рыжих волос допросить толком не получилось — сопротивлялся и ментальному давлению, и развязывающим язык препаратам, а до пыток опускаться не стали, тем более и не имелось в этом деле настоящих профессионалов. Так, любители, чей максимум — полевой допрос, после которого жертву стоит добить из сострадания. Зато его подельники подобной стойкостью не обладали и пели соловьями до тех пор, пока их не забрали индусы-союзники для подготовки к показательной казни, которую преступные элементы полностью заслужили участием в многочисленных грабежах, нескольких заказанных убийствах, парочке актов ритуального каннибализма, групповых изнасилованиях и нелегальной работорговле. Последней данная банда всерьез не занималась — моральные принципы не мешали, просто где уж им конкурировать с акулами рынка...Но один знакомый османский купец, плативший отличные деньги за смазливых мальчиков и девочек семи-восьми лет вне зависимости от касты последних, добрым другом и деловым партнером лежащего на каталке главаря все-таки являлся. На воровство, пусть в сколь угодно крупных размерах, Олег бы мог закрыть глаза. Возможно, пошел бы на сотрудничество с киллером, поскольку на мирных домохозяек или честных тружеников подобную публику натравливают в разы реже чем на тех, за кем числятся серьезные грешки и карать кого-то за участие в подобной деятельности со стороны наемника стало бы большим лицемерием...Но остальному прощения не было и быть не могло. — А разве эти монахи не ушли еще? Тела преступников ведь на такой жаре мигом протухнут...

— Да с чего бы? Все тела там еще живые...Их и хоронить живыми будут, если я правильно понял! — Злобно ухмыльнулся сибирский татарин, к бандитам относившийся на порядки более негативно, чем к каким-нибудь вражески солдатам. Слишком уж большие счеты у представителей семейства Полозьевых, долгое время зарабатывавших исключительно торговлей, накопились к работникам ножа и топора с большой дороги, не раз пытавшимся ограбить сибирских татар. И поскольку лежащий на каталке человек отличался от русских преступников исключительно цветом кожи, да прочими мелкими деталями, ни малейшей жалости к нему далекий потомок Чингисхана не испытывал.

— Дикость какая, — поморщился чародей, вновь переводя внимание на жертву эксперимента, начать который он планировал прямо сейчас. Биография молодого мужчины, которому было лет тридцать-тридцать пять, наверняка была очень бурная, доказательством чему являлось множество шрамов, которые не мог до конца убрать даже могучий организм одаренного: от клинков, пуль, когтей, зубов, плетей....С лица профессиональный мошенник и вор, почти сумевший облапошить залетных русских наемников на впечатляющую сумму, наглядные