Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

Несколько кругов огненного вальса, а главное, ободряюще-интимных слов юной красавицы настолько вскружили голову немолодому, спесивому полковнику, что он сразу же предложил ей где-нибудь уединиться.

Однако, возразила девушка, скоро комендантский час. А ещё важнее то, что её тетка, у которой в Недановцах она живет, весьма строгих правил и, значит, задерживаться надолго — ни-ни-ни.

Крамеру очень не хотелось расставаться с прелестной хохотушкой, и он галантно вызвался проводить её на своей машине.

„Рассерженный“ Войтех, разумеется, компанию им не составил, и оберст, сопровождаемый двумя телохранителями, благополучно доставил Женю к назначенному ею месту.

А здесь их „гостеприимно“ встретили наши ребята в форме гардистов. Всех троих взяли без шума и так же тихо доставили в лагерь. А ещё через несколько дней армейские разведчики переправили Крамера через линию фронта в расположение штаба фронта.

Вероятно, сведения, полученные от незадачливого Жениного ухажера, были очень важными: лейтенант, доставивший „языка“ на Большую землю, был отмечен боевым орденом.

Главные исполнители акции, конечно, тоже».

С учетом того, что группа майора Зорича добыла ещё несколько «языков», совершила ряд диверсионных актов и систематически получала от своей агентуры ценные разведывательные данные, Центр решил десантников нагрузить ещё одним, особо важным заданием — выкрасть самого правителя-предателя, германского сатрапа, марионетку Тиссо.

У Зорича и раньше возникала в голове эта идея, но он её держал при себе. Не хотел бежать впереди паровоза. Офицер собирал данные о режиме, поведении, привычках, вероятных маршрутах поездок на машине и пеших прогулках знатного словацкого коллаборациониста, набожного католика, гитлеровского прихвостня с замашками диктатора. Скоро он пришел к окончательному выводу, что самое «злачное» место, по которому можно и нужно работать, это его резиденция.

Зорич знал, что это трудная, опасная, однако в принципе вполне выполнимая задача.

Слово Святогорову:

«Наше внимание привлекла племянница Тиссо, проживавшая вместе с ним. Это была некрасивая узкогрудая перезрелая девица, тщетно изображавшая из себя эдакую особу высшего света. На неё-то мы и сделали ставку.

Но долгое время все попытки подступиться к ней были безрезультатны. Видимо, строгие дядины инструкции оказались сильнее призрачной надежды наладить личную жизнь. Тогда стали действовать в другом направлении.

Наши разведчики заметили, что время от времени эта недоступная барышня посещает небольшой галантерейный магазинчик. Выяснилось, что хозяин лавчонки — Ян Добиаш — приходился дальним родственником семейству Тиссо.

Тем временем фронт давно перевалил через границы Советского Союза и неумолимо приближался к Братиславе.

Мелкий торговец, видимо, опасался, что, может статься, ему со временем придется держать ответ за высокопоставленного родственника, поддержкой которого он пользовался, и за лавчонку, полученную после „ликвидации“ еврейской семьи.

Учитывая всё это, наш разведчик Штефан Такач „свел дружбу“ с новоявленным лавочником.

Добиашу трудно было отказать в сметливости, и вскоре Штефан был представлен племяннице диктатора эдаким скромным католиком, влюбленным в скромную старую деву.

Через некоторое время Штефан так преуспел в ухаживании и стал настолько „своим“, что побывал на двух званых обедах у самого Тиссо.

Теперь мы располагали точным планом резиденции, знали дислокацию караулов, постов и даже дату очередного званого ужина.

Всё было продумано и рассчитано по минутам. Две мощные „Татры“ с форсированными моторами стояли наготове. Группа братиславского подполья, руководимого Штефаном Баштёванским, в случае необходимости должна была прикрыть отход.

До начала операции остались считаные дни…»

Но случилось то, что случилось. Произошла досадная накладка, какие бывают и в бытовых сценариях, и в боевой работе.

Ничего не ведая о планах диверсантов группы Зорича, разведчики партизанской бригады имени Яна Жижки тоже намеревались провести операцию по захвату Тиссо, но несколько раньше. Его хотели выкрасть из загородной резиденции диктатора в Бановце-над-Бебравоу, куда он стал часто приезжать скорее не для «работы с бумагами», а на отдых «от трудов праведных».

Но партизаны где-то «наследили», и в самый последний момент Тиссо, заподозрив что-то неладное, ускользнул от похитителей. Прибыв в основную свою резиденцию в Братиславе сильно возбужденный, а вернее, чуть ли не до смерти перепуганный, ставленник нацистов приказал удвоить охранные посты и усилить патрулирование вокруг его государственной обители.

Кстати, это была вторая операция, нацеленная на его задержание или физическое устранение. Первая была на Украине.

3 ноября 1941 года Тиссо посетил с визитом «доброй воли» оккупированный немцами Киев. В результате неудачного покушения на словацкого диктатора был уничтожен Успенский собор Киево-Печерской лавры. Дело в том, что Тиссо прибыл в собор на два часа раньше, чем рассчитывали чекистские ликвидаторы. Уничтожение собора советская пропаганда долгое время приписывала немцам, но, увы, такая уж горькая правда. Война — есть война!

Но вернемся к третьей попытке покушения.

В результате создалась ситуация, при которой уже никакой «жених» его племянницы ничего не смог поделать.

Судьба же самого диктатора была предсказуемо незавидной.

Весной 1945 года после освобождения Словакии советские войска двинулись к Праге. В апреле того же года Тиссо, как католический священник со стажем, часто и подолгу молился, прося у Господа Бога помощи и прощения за «грехи совершенные». Не получив небесной подмоги, он вскоре бежал в Баварию, где 6 июня 1945 года был задержан военнослужащими американской армии и выдан чехословацким властям. После кропотливой и большой по объему следственной работы ему было предъявлено обвинение в предательстве родины, пособничестве фашизму, депортации в Польшу для уничтожения более семидесяти тысяч словацких евреев и совершении других особо тяжких государственных преступлений.

Согласно вердикту чехословацкого суда он был приговорен «за измену родине» к высшей мере наказания — повешению.

18 апреля 1947 года приговор был приведен в исполнение, как говорится, в назидание потомкам, о чем сообщили все центральные средства массовой информации Чехословакии.

Казнили человека — антигероя, пособника фашистов, и он провалился на дно забвения, а имена героев, участников движения Сопротивления в Словакии, горят золотыми буквами на скрижалях истории, как бы их и ни пытались забыть современные временщики. Как говорится, бесславие — кара худшая, чем смертная казнь.