Дом с привидениями - Анатолий Бритиков

Сейчас Никодим сидел рядом в плотно облегающем его тело костюме конькобежца-скорохода, облокотившись на гермошлем, лежащий на коленях, и подперев ладонью подбородок. Выглядел он эффектно! Сам Пробоев маялся от жары в наряде из просвинцованной ткани; водолазный шлем, к которому он успел вчера вечером приладить усы комнатной телевизионной антенны, стоял у него в ногах…

Со стороны дороги, ведущей к вырубке, послышались голоса.

— Идут! — поднял руку Пробоев.

Никодим побежал к вертолету — разбудить Никиту, велеть быть наготове.

“А он говорит: дай ружье, на уток хочу, мол, сходить!” — “А ты?” — “А я говорю: не дам! Разве не знаешь, говорю, что даже наилучшему другу никогда не доверяют двух вещей: ружья и…”

Пробоев надел шлем, включил висящий на груди мегафон, увидел, что Никодим — тоже уже в шлеме — идет к нему, потряхивая похожим на миноискатель прибором, и шагнул навстречу совсем близким голосам.

Двое мужиков — солидный (видимо, бульдозерист) и молодой, еще неоперившийся, — шедшие по обочине глубокой тракторной колеи, появились на открытом пространстве вырубки.

Оказавшись в поле их видимости, Пробоев торжественно воздел над головой руку в диэлектрической перчатке.

Мужики остановились одновременно. Округлившиеся глаза их забегали, взгляды заметались между фигурами Пробоева, Никодима и вертолетом… Несколько мгновений длилась общая напряженная неподвижность, потом, не издав ни звука, механизаторы пустились наутек.

Спохватившись, Игорь Валентинович поднес мегафон к специально сделанной им в шлеме прорези и заговорил “механическим” голосом:

— Ува-жа-емы-е зем-ля-не! Ува-жа-емы-е зем-ля-не! Ос-та-но-ви-тесь! Мы при-бы-ли к вам для пер-во-го кон-так-та! Ос-та-но-ви-тесь!

Куда там! Через минуту беглецы пропали за деревьями.

Сняв шлемы, Пробоев и Никодим расхохотались.

— Все, Никодим, сматываемся! Запускайте с Никитой вертолет…

Он достал спички, подошел к “стартовому” кругу, поджег запальную дорожку. Пламя взметнулось и почти сразу погасло, оставив на земле отчетливые следы концентрических окружностей, по которым был отсыпан порох.

Убедившись, что никакой опасности возникновения пожара нет, Пробоев заспешил к вертолету. Винт вертолета делал первые медленные обороты…

Времени полета до базы партии Игорю Валентиновичу едва хватило, чтобы успеть переодеться, спрятать в мешок свой и Никодимов костюмы, мегафон, “миноискатель”, затолкать мешок под сиденья.

Геофизики во главе со своим шефом уже собрались возле посадочной площадки.

Никодим, не глуша двигатель, высадил Пробоева, взял на борт операторов и снова взмыл в небо.

Георгий Константинович, проконтролировавший вылет, подхватил Пробоева под локоть.

— На нашу историческую точку слетали, Игорь Валентинович?

— Угу…

— Жалеете небось впустую потраченное утро? Да… Я тоже летал туда разок. Подумать только: никаких следов не осталось — дожди, снега, ветры да туристы все подчистую подлизнули! Главным образом туристы постарались! Их по первое лето видимо-невидимо там перебывало. Табунами шли! Кхе-кхе-кхе!..

Они дошли до конторы партии.

— Ну, пора мне и бумажками пошелестеть. А вам отдохнуть надо: встали-то, чай, ни свет ни заря! — Георгий Константинович поднялся на крыльцо.

— Да, поспать часика два не помешает…

Они посадили вертолет на поляне у поворота глухой дороги, ведущей на дальнюю делянку — к избе лесника. Знающий местные порядки Никодим не случайно выбрал из недели пятницу: по пятницам к леснику приезжал на мотоцикле почтальон.

Это была их третья мистификация… После “обработки” лесозаготовителей попробовали “войти в контакт” с женщинами… Пробоев и теперь еще мучился угрызениями совести, вспоминая, как женщины бежали от них — немолодые, заезженные нелегким крестьянским трудом, — бежали, побросав вилы и грабли, повизгивая, постанывая, охая и причитая, оступались и падали, всплескивая подолами юбок…

Женщины шли стоговать сено, сушившееся на пойменном лугу, — впятером по берегу речки, рассуждая о том, много ли нынче будет брусники и почем сей год станут ее закупать (и станут ли вообще) работники коопторга…

Глядя тогда на их паническое бегство, Пробоев ничего “вещать” через мегафон не стал, понимая, что все равно они не услышат, и усомнился даже: за кого, в общем-то, женщины их приняли? Не за чертей ли? Никодим, во всяком случае, в своей черной спортформе за такового вполне мог сойти…

Идея Никодима насчет почтальона пришлась по душе Пробоеву по двум соображениям: во-первых, никто лучше не мог бы разнести по округе и за ее пределы “сенсацию”; во-вторых, почтальон — это все же не женщины, с почтальоном шутки шутить… этичнее. Тем более парень он якобы крепкий, уравновешенный, общественник…

— Мне наш главный геофизик забавную историю рассказал как-то, Игорь Валентинович, не знаю, правда или нет…

Они сидели на недавно поваленной, вероятно — лесником на дрова, сухой сосне, прислушиваясь, не затарахтит ли мотоцикл. Никита, по обыкновению, спал в вертолете.

— В начале двадцатых годов нынешнего столетия, говорит, когда радио завоевывало мир и все старались иметь у себя какой ни на есть приемник, в эфире стали вдруг периодически появляться странные сигналы, разгадать которые тщетно пытались ученые всей нашей планеты. Всевозможные высказывались предположения, но наибольшим успехом пользовалась версия, что это — сигналы с Марса: тамошняя цивилизация, дескать, шлет на Землю свои позывные… Когда же страсти накалились так, что плюнь — зашипит, в какой-то газете выплыло сообщение одной американской фирмы, изготовлявшей галоши: таинственные сигналы в эфире — ее, мол, штучки. Спрос на галоши катастрофически падал, фирма прогорала и решила таким образом обратить на себя внимание, сделать рекламу…

— Ты хочешь сказать — не мы с тобой первые… экспериментируем?

— Да нет, ничего такого я в виду не имею.

— И помогла “марсианская” реклама фирме?

— Об этом геофизик умолчал, — может, не знает. Он ведь тоже с чужих слов мне рассказывал… Зато уверял, что именно сия история — не галоши, конечно, а сигналы — натолкнула жившего тогда в Берлине Алексея Толстого на мысль написать “Аэлиту”.

— За одно это фирме большое спасибо надо сказать! “Аэлита” — прекрасная кни…

— Тише, Игорь Валентинович! Мотоцикл вроде…

Пробоев прислушался.

— Стрекочет… Ну что ж, так сказать, по местам и к бою!

Надевая шлемы, они поднялись с сосны…