Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

Я молча осмысливала услышанное.

– Интересный разговор за завтраком у нас получился, – заметил отец. – Держи меня в курсе той акции с братом Илис, если что, подстрахую.

Я благодарно кивнула.

Этим днем я собиралась в поместье Синоби к дочке, мы с ней очень сдружились, и я навещала ее при каждом удобном случае, но буквально у двери меня остановил вызов визора. Нехорошие предчувствия мягко царапнули изнутри. Вызывал Синоби-Чех, просил прилететь в поместье Хоресов. Я естественно потребовала объяснений, но взбалмошный старик отказался давать ответы, настаивая на своем. Пришлось согласиться. Чтобы подстраховаться, я позвонила по браслету Грюнду.

– Привет, извини, занят, только быстро, – протараторил он.

– Не знаешь, почему врач Синоби-Чех зовет меня к Хоресам в поместье?

– Нет. Но там Хорес-Китлинг, он не хочет выздоравливать. Кстати, стоит вопрос о рокировке семей – дать Ташинам первый ранг, а Хоресам второй, все «перворанговые» Хоресы мертвы или дискредитированы. Так что дело только за выздоровлением урожденного Ташина.

– Ясно. Спасибо.

Ага, значит, драться, вроде, не придется.

Синоби-Чех встретил меня возле ворот и провел к медзданию. Поместье Хоресов было стандартным – за оградой маленькие одно– и двухэтажные домики в окружении деревьев.

– Этот кретин отбракованный никого не хочет слушать, – зло, но тихо вещал Синоби-Чех, – ни психологов дипломированных, ни родственников, никого. Понимаешь, он не борется, он решил сдохнуть, – возмущению врача не было предела; похоже, он сам был готов убить за такое.

– А я причем? – осторожно поинтересовалась я.

– Может, тебя он послушает.

– С какой стати? – удивилась я.

– Вот что! Я перепробовал все, этот засранец не выздоравливает, хотя уже должен бегать, как крысодлак на марше. И ты – уже акт отчаяния! Ты, говорят, смогла удержать его от самоубийства, так давай попытайся еще раз!

Я открыла рот от такого. Он, часом, умом не тронулся?

– У вас что, хронический недосып? – ледяным тоном спросила я.

Он отмахнулся.

– Просто попытайся, большего я не прошу.

Как все-таки страшно выглядит человек в регенераторе, как в гробу затопленном. Я подошла и безотчетно положила ему руку на лоб, как когда-то это сделал Даниэль. Хорес-Китлинг открыл глаза, его взгляд пугал, он смотрел так, как будто потерял все, что было дорого. Несколько секунд мы смотрели в глаза друг другу, а потом он снова их закрыл, отказываясь общаться. Я спросила первое, что пришло в голову.

– Кто были те двое, погибшие при перекоммутации генератора?

Он вздрогнул и открыл глаза, как же тяжело было выдержать его взгляд.

– Харуки и Вега… Харуки учил меня работать руками… А Вега… – и он замолчал, как будто не мог сказать то, что хотел.

– Это связано с Ташин-Суоми? – спросила я наугад.

Он опять вздрогнул и удивленно на меня посмотрел. Я подумала, что досадно промахнулась с предположением.

– Да… Мы оба любили ее.

Мне пришлось постараться, чтобы не выдать своего удивления.

– Долг… я его выполнил. Попроси этого придурковатого врача не мучить меня и дать спокойно умереть.

– А как же Даниэль Ташин? – меня понесло, я физически ощущала, что бегу по скользкому льду. – Ведь вы его дядя, единственный родственник. Он пошел в мать полностью, в нем нет ничего от отца, совсем.

– Откуда ты знаешь? – вяло запротестовал Хорес-Китлинг.

– Я знала молодого лорда Хореса, и я знаю Даниэля, и не могу поверить, что они одна кровь.

– Он прекрасно проживет без меня, похоже, у него есть ты.

– Ташин, пожалуйста, не сейчас. Рано умирать, – взмолилась я, не зная, что еще сказать, и намеренно обращаясь по урожденной фамилии.

– Да брось.

– А крепость на кого оставите? Ведь ждут вашего выздоровления, чтобы Ташин стали хозяевами крепости. Ну дайте отсрочку, просто отсрочку смерти, если не хотите жить.

– О чем ты?

– Не осталось перворанговых Хоресов. Хотят сделать рокировку семей.

– Хм… Додумались наконец. Но… поздно.

Я смотрела на него, впервые подмечая его схожесть с Даниэлем – черные глаза, тонкие брови.

– Очень жаль… Похоже, Ташины слишком долго были вассальной семьей. Вы, Ташин-Грек, о умираете, а Хорес-Ташин, получив от Судьбы куда больше горя, боли и позора, остался жить, и клянусь своей Судьбой, не жалеет об этом. Хоресы выродились, но и Ташины выродились тоже, ваша кровь прокисла! Вы рабы в душе, потому-то Ташин-Суоми и не нашла другого выхода, кроме как покончить с собой.

– Не смей! – и он дернулся, выплескивая раствор, разрывая подключения. Регенератор панически запищал.

– Смею!

– Ты ничего не знаешь! Соплячка! Возомнила себя умнее всех.

– Я умнее вас, Ташин-Греко, однозначно, потому что вы сдохнете, а я буду жить, – шипела я.

– Он убил ее, убил, – и он закрыл глаза, на его мокром лице не было видно слез.

– Она не хотела быть полноправной женой, это означало бы союз до смерти. Она хотела уйти от него, как только сын подрастет. Никогда, никогда она его не любила. Всегда терпеть не могла! Интересы семьи, будь они прокляты. А эта скотина считал ее своей собственностью. Сломал как игрушку, чтобы не отдавать другому.

– Отчего ж вы не вызвали его на дуэль?

– Ты забыла, – выплюнул он, – что тогда у меня был второй ранг, и я не мог вызвать его; вернее, у него было право выставить вместо себя кого-то другого.

Да, тут я дала промашку, только перворанговый может вызвать на дуэль любого и по любому поводу.

Я задумалась о том, что сегодня обвалился еще один кусочек моего мира, в котором все было хорошо, легко и понятно. Перепуганный писк регенератора звенел в ушах.

– Позови врача.

– Зачем? – спросила я.

– Позови! Врача! – в бешенстве прокричал он.

– Вы ж хотели умереть, вот вам идеальная возможность, – и я с силой выдернула питание регенератора из сети. Регенератор заткнулся. Ташин опешил.

– Синоби! – крикнул он из последних сил.

Я метнулась к двери, благо она была без всякой электроники, и подперла ее. Оглянулась, Ташин смотрел на меня со смесью ужаса и неверия.

– Зачем вам жить? – спросила я.

– Чтоб тебя убить, тварь малолетняя, – выдал он.

Я покачала головой.

– Нет, не пойдет. Я убью вас на дуэли. Зачем медикаменты переводить?

Он закрыл глаза, борясь со злостью.

– Я хочу, чтобы… Ташины доказали, что они лучшие хозяева крепости. Что мы настоящие синто, помнящие о долге. Чтобы ни одна тварь не посмела назвать нас рабами и сказать, что у нас прокисла кровь! – он яростно смотрел мне в глаза.

– Что ж, это, пожалуй, сгодится, – ответила я спокойно.

Я отперла дверь и вышла, Синоби-Чех, который наблюдал за нашим общением с визора, бросил на меня короткий взгляд и устремился к пациенту.

Ну вот, нажила себе врага, подумала я, будущий лорд Ташин не простит мне той вивисекции души, что я ему устроила, и вообще он благодарностью не отличается.

Каким-то образом о моем разговоре с Ташин-Греко к вечеру знали все. Наверное, Синоби-Чех доложил в семью, а лорд Синоби поделился информацией с коллегами.

– Ну ты даешь, – сказал мне Грюнд, позвонив на браслет, – никогда не знаешь, чего от тебя ждать.

На мое недоумение он рассказал, как они смотрели запись, и добавил, что Соболев теперь по потолку готов бегать, поскольку выходит, что они тогда профукали убийство. Я, закатывая глаза, подумала о том, что мне надо сидеть дома и не подходить к визору, а лучше надеть белую маску и поселиться у Ланы, чтоб никто не нашел. Кроме будущего лорда Ташина, еще и Соболев мне будет «благодарен».

Поздно вечером я спросила у отца, который уже все знал, что же мне делать, ведь нажила двух врагов за один день. Отец меня успокоил: насчет Соболева, мол, можно вообще не волноваться, а перед Ташином надо будет извиниться, при свидетелях или без – это уж мне решать, насколько сильно я его задела, и сделать это желательно в день, когда род Ташиных объявят хозяевами крепости. Перспектива прилюдных извинений меня не радовала, но с другой стороны, лорд Ташин будет членом Совета Безопасности, и иметь его в недоброжелателях себе дороже.

Я помогала отцу собираться в командировку на Деправити, он поручил мне закупку медикаментов. Чтобы найти некоторые из них, мне пришлось облететь все обжитые территории и получить доступ к семейным врачам посольских семей. В который раз я убедилась в авторитете отца, одно его имя открывало передо мной двери. Я заподозрила, что получила такое поручение неспроста, за один день я перезнакомилась с пятью семьями, выдержала пять собеседований – от коротких и емких, до пространных и пристрастных; всем было интересно, что же представляет собой некст семьи Викен.

Вернувшись поздно вечером домой, я обнаружила в гостиной склад вооружения от лучевиков до мини-гаубицы, несколько видов мощнейших бомб, ящики с химическими и разрывными гранатами и отца, сосредоточено пакующего все это добро.