Закон стаи - Владислав Викторович Морозов

к адресату попала лишь в начале двенадцатого. Дверь открыл невысокий субъект странного вида: накрашенный, с прилизанными гелем волосами, наманикюренными ногтями и в сплетенной из бисера сетчатой жилетке, болтавшейся на голом торсе. Когда Света объяснила, кто именно ей нужен, обернулся и манерным голосом позвал хозяина квартиры.

Ей стало смешно. Надо же, надеялась пококетничать, а адресат-то "голубой". Правильно, вряд ли Эйфель отправил бы ее на ночь глядя навещать нормального мужика. Назвав условленный пароль и получив ответ, отдала конверт, несколько секунд подождала. Нет, парень даже на чай пригласить не имел никакого желания. И проводить до автобуса не предложил, хотя время позднее и район наверняка не относится к числу спокойных.

Не спеша, дошла до остановки. Автобус "сделал" ручкой прямо перед ее носом, но Света не расстроилась. Если не удалось посидеть в гостях, то это еще не повод торопиться домой. Можно с кем-нибудь познакомиться. Опасно, конечно, но Света надеялась, что ей повезет. В конце концов, по московским дорогам не только насильники раскатывают. Судьба просто не имеет права подсовывать ей какую-то гадость после стольких неприятностей. Должна же Света хоть в чем-то получить реванш, правильно? Поэтому она не стала торчать столбом на остановке, а потихоньку пошла к следующей в направлении метро.

Саша увидел тоненькую фигурку с открытыми до самого "не балуйся" ногами издалека. И каким-то наитием понял, кто это, даже не разглядывая. Внутри все оборвалось. Первая мысль - следит за ним, старается попасться на глаза. Потом опомнился: Светка просто не может намеренно разыскивать его именно здесь. Около офиса, в Ясенево - еще куда ни шло. Но не в Олимпийской деревне. Кто, спрашивается, сообщил ей адрес Логинова? Мало того, никакой гарантии не было, что он поедет именно этой дорогой. Обычно он выбирался отсюда через Мичуринский, в сторону метро поехал впервые. Да он вообще не собирался сегодня никуда ехать. Думал натянуть Лилечку пару раз, пока ее предки по гостям шляются, и этим ограничиться. В последний момент приспичило покататься по Центру, заглянуть в какое-нибудь казино и слегка развлечься. Лилечке эта идея пришлась по нраву, они вылезли из постели и рванули морально разлагаться в притон азартных игр.

Второй мыслью была злость. Нет, просто бешенство! Она что, совсем спятила, разгуливать в таком виде ночью по опустевшей улице вдали от жилых домов?! Нарывается, ищет приключений на свою задницу. Добро, была бы "дорожной утешительницей", так ведь сексуальных контактов она всячески избегает. Хотя это под вопросом. С ним избегает. Судя по ее же словам, от ее девственности уже и воспоминаний не осталось, после такого-то длительного общения с Эйфелем. Может, и случайными попутчиками не брезгует. Нет, это он загнул. Скорее всего, действительно не соображает, что делает. Вспоминая последнюю встречу, это кажется наиболее естественным. С крышей у нее не совсем все в порядке. Точнее, все совсем не в порядке.

В тот день он был в таком бешенстве, что себя не помнил. Господи, как же хотелось ему, плюнув на последствия, затащить ее в машину, увезти к черту на кулички... Стоял на этаже, ждал и сам не знал, что именно намерен сделать - то ли убить без разговоров, то ли забрать ее и запереть в своей квартире. Чувствовал себя полным дураком, бесился оттого, что она выставила его на посмешище - и ловил себя на мысли, что готов простить измену.

До этого он никогда не знал, как сходят с ума от ревности. В тот момент, когда чиркнул ножом по ее горлу, опомнился - да только поздно. Она стояла на своем. Зачем-то позволил ей уйти... Минут через пять вышел, сел в машину и поехал на дачу к Логинову.

Лилечка ждала его. Не объясняя ничего, толкнул на постель, она не сопротивлялась. Правда, вскоре взмолилась - устала. А он никак не мог остановиться, ему требовалось забыться, новой связью перечеркнуть тоску. К утру Лилечка имела бледный вид, выглядела так, будто ее всю ночь трахали человек сорок одновременно, но не возмущалась. А Саша чувствовал - это не то, что нужно. Не появилось ощущения, что все в порядке, и жизнь легка и красива. Скорее уж наоборот. Черт, надо было тогда все-таки плюнуть на вопли и отвезти Светку на "Дачу". Повозмущалась бы и заткнулась. Может, в тот день ничего бы из его интимных фантазий и не исполнилось, но на самом деле один или два дня роли не играли. Ведь чувствовал, что Светка врет, не могла она правду говорить. Такую правду. Оказавшись в безопасности, спрятавшись за его спиной, успокоилась бы и все объяснила. Так какого хрена он отпустил ее? Впрочем, и сейчас не поздно настоять на своем. Засунуть на заднее сиденье, невзирая на сопротивление... Лилечка, правда, будет в шоке, ну и черт с ней. Когда приедут в Ясенево, отправит ее домой с кем-нибудь из ребят в качестве телохранителя. Все объяснения - потом.

Или не торопиться, подождать, пока сама опомнится и начнет раскаиваться? Ситуация у нее не блеск, что бы она ни говорила. Даже если Эйфель оказывает ей покровительство, все равно опасно. Эйфель не дурак прикрывать ее от всей команды, а делать это придется, когда всплывет факт шпионажа в пользу Цезаря. Нет, не станет рисковать, сдаст ее братве с потрохами, отмазавшись полностью. Светка не настолько наивна, чтобы этого не понимать. Значит, попросит помощи. Ох, тогда он отыграется... Все хорошо, только ждать абсолютно не хочется. Организм, между прочим, требует свое прямо сейчас. Лилечки его организму маловато, носом крутит и придирается к каждой мелочи. А вот эту только увидел - и пожалуйста, готов к труду и обороне.

Задумавшись, Саша медленно ехал вдоль обочины, не выпуская из виду идущую впереди девушку. Она дошла до сиротливо торчавшей посреди голой, не обсаженной деревьями улицы остановки, присела на лавочку. Саша немедленно нажал на тормоза, сохранив между ней и собой около ста метров свободного пространства.

- Саш, что случилось? - забеспокоилась Лилечка.

- Ничего, - он раздраженно мотнул головой.

Приставать с расспросами не стала, побоялась нарваться на ссору. Интересно, Светка с такого расстояния узнала его машину? Вряд ли, ночью цвет смазан, номера точно не разглядишь, хорошо, если хоть марку определила. Да она и не смотрела в его сторону. Сняла одну туфельку, растерла ступню пальцами. Опять, наверное, на шпильках покрасоваться захотела, вот ноги и разболелись. Ох, уж эти женщины... Соглашаются на любые муки, лишь бы