Измена (Книга Слов - 2) - Джулия Джонс

- Я должен уйти через этот туннель. Ты когда-нибудь была в нем?

- Нет, но знаю, что он выходит в офицерские квартиры. - Тарисса начала одеваться. - Тебе известно, что ход завален огромным камнем?

Джек кивнул, довольный: все, что говорила Тарисса, совпадало со словами Роваса.

- Ровас будет там, чтобы помочь тебе выйти?

- Нет. Он сказал, что я сам справлюсь и что в том месте часто проходит дозор. Поэтому ждать меня там слишком опасно.

- Для Роваса, может, и так - его и темной ночью не скроешь, - а для меня нет. Я ведь уже не раз там пряталась. Залезу на дерево, а как увижу, что камень качается, слезу и помогу тебе его отвалить. Когда пройдет дозор, я крикну, как сова, чтобы дать знать Ровасу.

- Никуда ты не пойдешь. Это слишком опасно.

- Еще как пойду. И Ровасу ничего говорить не буду. Помогу тебе с камнем - и сразу домой.

- Нет.

- Да - и ты меня не остановишь, - решительно отрезала она. Джеку эта затея не нравилась, но он не мог не восхищаться мужеством Тариссы. То, что она подвергает себя опасности ради него, согревало ему сердце. Он схватил ее за руку и притянул к себе. Тарисса негодующе закудахтала - она как раз натягивала панталоны и весьма неизящно плюхнулась ему на колени. Джек расхохотался и никак не мог перестать смеяться. Тарисса не слишком ласково смазала его по щеке и встала.

- Пойду, и кончено. Ни один мужчина не будет мне указывать, что я должна делать и что не должна.

Как он может ей помешать? Кое в чем Тарисса совсем как Мелли: упрямства ей на двоих хватит. Джека отчасти даже радовала ее решимость приятно было думать, что она будет его ждать.

- Похоже, мне остается только согласиться.

Тарисса обняла его за шею.

- Только, - сказал он, отстраняя ее, чтобы видеть ее глаза, - ты должна пообещать мне то же, что я обещал тебе: не лезть на рожон. При первом же признаке опасности ты уйдешь.

- Обещаю.

Джек сжал ее руки, думая, чем бы скрепить это обещание: все слова казались слишком непрочными, чтобы доверить им самое для него дорогое.

- Поклянись памятью своего отца.

Тарисса посмотрела на него глубоким, непроницаемым взглядом и ответила:

- Клянусь.

Тавалиск ел выдру - морскую выдру, если точнее. Эти прелестные мохнатые зверьки так нежны, если убить их вскоре после рождения. Тех, что вкушал Тавалиск, добыл искусный охотник: дубинка не проломила их хрупкие черепа. Их, должно быть, удушили, притом бережно. Скалистый берег к северу от Тулея - единственное место, где водятся эти редкостные создания. Если верить ловцам, с каждый годом выдр становится все меньше. Но Тавалиск не верил: все это говорится ради того, чтобы набить цену. Взять хоть этих шестерых милашек: каждая на нынешнем рынке обходится в золотой. Возмутительно! Впрочем, из их шкурок выйдет отличный воротник.

И так приятно ими лакомиться! Берешь косточку в рот и обсасываешь мясо сходит с нее быстрее, чем ряса со священника в борделе. Хотя, если рассудить, вкус у этого мяса довольно странный: солоноватый, слегка отдающий рыбой, очень пикантный. Нельзя сказать, чтобы это так уж нравилось Тавалиску, - зато блюдо дорогое, изысканное. Иногда этого вполне достаточно.

В дверь постучали, и вошел Гамил с запечатанным письмом.

- Его только что доставил курьер, ваше преосвященство, - из самого Брена.

Когда секретарь приблизился, чтобы вручить ему письмо, Тавалиск ухватил его за полу и вытер ею свои жирные руки. Гамилу осталось лишь молча это проглотить.

- Ага, - молвил Тавалиск, взломав печать. - От нашего друга лорда Мейбора. Должно быть, мое письмо переслали ему в Брен. - Он пробежал исписанные паукообразными буквами строки. - Пишет он, словно слепой монах. Та-ак... он по-прежнему наш союзник, хотя и очень осторожный. Вот его слова: "...есть способы избавить нас от этого негодяя, не восставая против брака". Очевидно, он опасается, что, открыто воспротивившись браку, поставит под угрозу свои земли и свое положение, - правильно, надо сказать, опасается. Кайлок, став государем, вряд ли позволит кому-то из подданных перечить себе. Далее Мейбор прямо спрашивает меня, не могу ли я своими средствами устроить так, чтобы Баралис был убит. "Вы большой человек, имеющий связи во всех Обитаемых Землях, и наверняка знаете в Брене кого-то, кто мог бы это сделать". - Архиепископ рассмеялся тонким, переливчатым смехом. - Нет. Нет, дорогой мой Мейбор. На этот крючок меня не поймаешь. Скорее в Сухих Степях выпадет снег, чем я стану делать за кого-то грязную работу.

- Я не совсем понимаю, ваше преосвященство.

- Меня окружают одни глупцы! - Тавалиск, хотя и раздраженный, как будто не возражал против этого: лучше уж глупцы, чем лисы. - Мейбор самовлюбленный трус. У него, как видно, свои счеты с Баралисом, и он надеется уладить их с моей помощью. - Тавалиск взял ребрышко выдры, обмакнул его в соус, откусил кусочек и продолжал говорить, помахивая косточкой. - Я сам крепко не люблю Баралиса, но убивать его еще рано. Надо принять в расчет и другие силы.

- Какие, ваше преосвященство?

- Рыцарей Вальдиса, к примеру. Убить Баралиса теперь - все равно что снять горшок с огня: я лишусь единственной возможности наконец-то поставить Тирена на место. - Архиепископ хотел уведомить секретаря о своем замысле стать главой Церкви, но передумал. Неизвестно, насколько можно доверять Гамилу. - Притом мне как священнослужителю не подобает способствовать убийству. - Что это - неужели Гамил фыркнул?

- Как же ваше преосвященство располагает поступить с лордом Мейбором?

- Скоро лорд Мейбор поймет, что речь идет о чем-то гораздо большем, чем мелкое соперничество. Когда он это осознает, ему потребуется дружеская поддержка. Напиши ему так: пусть он найдет в себе мужество следовать своим убеждениям, мое золото всегда к его услугам.

- Слушаюсь, ваше преосвященство. Что-нибудь еще?

- Да, есть кое-что. Мне вспомнился еще один наш друг - рыцарь. Я давно уже ничего не слышу о нем. Если память мне не изменяет, Старик послал двух своих людей выследить его?

- Да, ваше преосвященство. Я допрашивал предателя с целью выяснить, зачем это нужно Старику, но он умер во время допроса.

Тавалиск оторвал у выдры ножку.

- Ты допустил оплошность, Гамил. Почему ты до сих пор молчал об этом?

- Прошу ваше преосвященство простить меня. Я не так искусен в подобных вещах, как вы.

- Что ж, по крайней мере ты это признаешь. Продолжай. - Ножка оказалась менее аппетитной, чем ребрышко.

- Последнее известие о рыцаре мы получили, когда он готовился сразиться с герцогским бойцом. Пока я не имел возможности узнать, выиграл он или проиграл, но он, как сообщают, испытывал недомогание, поэтому бой вполне мог закончиться не в его пользу. Если он еще и жив, дни его наверняка сочтены. Старик не числит милосердие среди своих добродетелей, а его люди уже должны были добраться до Брена.