Воскресший гарнизон - Богдан Сушинский

Договорить он не успел. Наземный взрыв, прозвучавший после этих его слов, оказался настолько сильным, что из потолка на головы офицеров посыпались осколки камня. Начальник химической службы был ранен, и дежуривший неподалеку «личный фельдшер коменданта» увел его с окровавленной головой в лазарет. Еще через минуту поверхность подземелья вновь затрещала, но уже чуть западнее штабной секции «СС-Франконии». И там взорвалось как минимум две бомбы.

Штубер понял, что вражеские тяжелые бомбардировщики пытаются добраться до них с помощью огромных зарядов большой мощности, поскольку при обычном бомбовом налете ничего подобного в подземелье не происходило. Причем подозрительным показалось то, что бомбовая атака получилась слишком прицельной — бомбы ложились в центральном штабном районе.

«Уж не по наводке ли нашей милой Софи они так старательно обрабатывают лежбище фон Риттера?! — мрачно ухмыльнулся Штубер, стряхивая с фуражки мелкую щебенку. Один из камешков все же «добрался» до его темени и чуть не отправил вслед за начхимом. — Не кажется ли тебе, что этой «агентке всех мировых разведок» удалось «привязать» штабной отсек к наземной местности, сориентировавшись относительно дота «Шарнхорст» и западной оконечности озера? Больше здесь поработать было некому. Когда вас будут вместе вешать с табличками «предателей рейха» на груди, не забудь уступить даме дорогу на эшафот, похвалив при этом за профессионализм и смекалку разведчика».

— Через трое суток после ухода полков СС, — тем временем постепенно приходил в себя комендант «Регенвурмлагеря», — вы, Штубер, отведете свой особый отряд за все четыре заградительные стены основной штольни, по оставленному для вас проходу, и присоедините к нему уцелевших зомби из остальных команд. После этого специальный арьергардный отряд ремонтников и саперов завершит блокирование основной штольни. Наши действия на той стороне Одера будут определяться другим приказом, который пока что оглашению не подлежит. Могу только сказать, что почти весь наш гарнизон станет основой гарнизона «Альпийской крепости», особого укрепленного горного района, куда будет перенесена ставка фюрера и где мы, верные ему бойцы, будем держаться до последнего солдата.

— А когда и с кем отходим мы, сотрудники «Лаборатории призраков»? — не удовлетворился пафосным завершением его речи Фризское Чудовище. — И как быть с кандидатами в зомби? Это ценный человеческий материал, который мы тщательно подбираем и готовим.

Фон Риттер вопросительно взглянул на Штубера, дескать, жду предложений.

— Считаю, господин бригаденфюрер, — вновь поднялся барон, — что сотрудники лаборатории зомби со своим основным имуществом должны отходить в составе Особого отряда зомби и под его охраной. Десятью обитателями зомби-морга придется пожертвовать, не возиться же нам с полумертвецами в гробах во время длительного перехода в Альпы.

— Понятно, — пробубнил начальник «Лаборатории призраков», — лежащих в зомби-морге окончательно умертвить, а тела сжечь в крематории.

— А вот сорок отобранных претендентов мы увезем с собой, — продолжил Штубер, вызывая одобрительную, но от этого не менее отвратительную улыбку на лице Фризского Чудовища, — чтобы сразу же после прибытия в подземелья «Альпийской крепости» возобновить работу «Лаборатории призраков».

— Завтра же гарнизоны вверенных вам, Штубер, дотов, — завершал совещание комендант «Регенвурмлагеря», — должны быть сменены. При наземной обороне лагеря, которой будете командовать вы, Овербек, поддерживайте связь с полевыми частями вермахта.

— Будет выполнено, господин бригаденфюрер, — отозвался экс-комендант, тоже отряхивавший свою фуражку и тоже, как и Штубер, успевший пожалеть, что не додумался прийти в штаб в каске..

— И наконец, последний секретный приказ, — хрипловато пробасил комендант. — Он особо касается вас, фон Штубер, и вас, Овербек. Отход с позиций через штольни «СС-Франкония» могут осуществлять только отступающие подразделения СС, причем каждый входящий должен предъявить документ и пребывать в составе своего подразделения. Все остальные обязаны отходить наземным путем и только после получения приказа. Любая попытка проникнуть во внутрь лагеря служащих, не принадлежащих к СС, должна пресекаться огнем гарнизонов дотов. К ним должны относиться как к дезертирам. Приказ с указанием даты отхода полков дивизии «Мертвая голова» будет получен отдельно.

38

В тот же день Штубер сформировал Особый отряд зомби и отдал его под командование Свирепого Серба. После этого он хотел вернуться в «Шарнхорст», чтобы ознакомиться с ситуацией на поле брани, но ожил внутренний телефон и дежурный офицер сообщил, что поступила радиограмма.

— Начальник отдела диверсий СД оберштурмбанфюрер Скор-цени, — объявил он, — требует, чтобы вы срочно прибыли в его штаб-квартиру в Шведт. В Шведт-на-Одере, как еще, для ясности, его называют.

— А... как могло произойти, что штаб-квартира начальника службы диверсий СД оказалась не в Берлине, а на самой линии фронта?! — изумился Штубер.

— Из подписи следует, что теперь Скорцени назначен еще и комендантом особого плацдарма на берегу Одера. Я выяснил у дежурного по дивизии, которая держит оборону на поверхности. Это мой бывший сослуживец. Так вот, он сообщил, что все войска, которые находятся в районе Шведта,, численностью до дивизии, поступили в распоряжение обер-диверсанта. Он также подчиняет себе все отдельные обескровленные части, которые переправляются через реку, собирая их в ударный кулак. Таков приказ Гиммлера, командующего группой армий «Висла».

— Это только Гиммлеру могло прийти в голову назначить командиром группы подразделений, возможно, по численности больше дивизии, подчиненного ему офицера в чине подполковника! Пусть даже и войск СС, — проворчал Штубер, забыв, что на том конце провода его слушает офицер.

И был приятно удивлен, когда звонивший ему обер-лейтенант СС рассудительно заметил:

— Очевидно, это следует воспринимать как проявление особого уважения к заслугам первого диверсанта рейха. А что...Такой стремительный взлет!..

— О проявлении уважения можно было бы говорить только тогда, когда, назначая героя нации на этот генеральский пост, ему бы присвоили хотя бы чин полковника. Он, конечно, сумеет подчинить себе даже фельдмаршала, тем не менее... Впрочем, извините оберштурмфюрер, кажется, я немного увлекся.

— Я помню о том, что вы очень дружны со Скорцени, — с упреждающей вежливостью напомнил оберштурмфюрер. — Чтобы ускорить прибытие, Скорцени приказывает воспользоваться резервным электровозом метро[77], который прибудет за вами через час.

Как оказалось, приезжать в Шведт барону и его адъютанту Зе-больду не пришлось. Скорцени ждал их на запасном пути одной из пригородных станций метро, и беседа происходила в единственном, «персональном» вагоне барона, куда под присмотром адъютанта Родля из наземного буфета были доставлены четыре кружки пива.

— Ваши впечатления о зомби-воинах, Штубер? — без каких-либо вступительных слов поинтересовался Отто.

— Прекрасные воины, стойкие, бесстрашные и неприхотливые, которым пока еще не хватает достаточного опыта. Но они обладают способностью приобретать его. В условиях подземных выработок действуют без ностальгии и страха замкнутого пространства.

— Важно было услышать из ваших уст именно это: «стойкие, бесстрашные и неприхотливые». Без ностальгии и всего прочего. Как вы уже поняли, я назначен командиром ударного соединения, которому приказано любой ценой удерживать плацдарм на берегу Одера в районе Шведта. Поскольку неподалеку находится вилла Геринга «Каринхалле», рейхсмаршал даже придал мне часть своего охранного батальона «Герман Геринг». Но всем уже ясно, что долго удерживать этот плацдарм не удастся. И вообще, инициатива Гиммлера бросить меня на этот плацдарм...

— ...Хотя в запасе у него достаточно фронтовых офицеров и даже генералов, — заметил Штубер.

— Основным же для меня остается приказ фюрера — создать особый укрепрайон «Альпийская крепость». Название сугубо кодовое, никакой реальной крепости там не будет, если не считать нескольких затерянных в горах старинных замков. В реальности речь идет о сравнительно небольшом участке территории в Альпах, в районе ставки фюрера «Бергхоф», что неподалеку от Берхтесгадена, куда, по настоянию высшего руководства, вот-вот должен переехать и сам фюрер. Впрочем, хотят этого переезда далеко не всего. И прежде всего, противятся ему Борман и Геббельс.

Скорцени с минуту задумчиво потягивал пиво, глядя при этом в темноту за окном одного из специально устроенных в этом спец-вагоне купе.

— Однако углубляться в закулисные интриги имперского двора мы с вами, Скорцени, сейчас не будем, — вырвал его из этого «небытия» фон Штубер.