Портреты гомеопатических препаратов (часть 1) - Кэтрин Култер

Другим типичным случаем был пожилой человек с сердечным заболеванием, симптомы которого прекрасно соответствовали картине Tarentula hispanica (сильная боль; крайняя степень беспокойства; необходимость всё время ходить, хотя ему было хуже от движения; ощущение, что «сердце как будто стиснуто и скручено», Берике). Но человек этот жил в сельской местности и быстро доставить ему необходимое необычное лекарство не было возможности. Но так как ему также требовалось, чтобы окна всё время были открыты, и так как у него были время от времени приливы крови к голове, то как временную заменяющую меру ему врач посоветовал попринимать Sulphur, который был у пациента под рукой. Однако уже к вечеру его состояние настолько изменилось к лучшему, что не оправдано было бы менять назначение лекарства. Кардинальное правило гомеопатической практики — не менять лошадей посреди дороги; даже если лекарство кажется не самым лучшим для данного случая, но работает должным образом, врач должен не менять его до тех пор, пока его действие не будет исчерпано. Спустя некоторое время вскоре после первого приема Sulphur был назначен повторно, и пациент оставался в добром здравии.

Какой же тип индивидуума требует Sulphur, когда он действует в пределах своей собственной законной и хорошо установленной сферы, а не вторгается незаметно в поле действия своих младших братьев? Нелегко описать средство, чье действие настолько поливалентно. И кроме того, он необычайно богат на всякие крайности, варианты, противоположности и «теневые стороны», которые являются признаком полихрестов. Однако личность Sulphur имеет очень определенные черты, которые в настоящем исследовании будут классифицированы под следующими рубриками:

1) эгоистичность и материалистичность Sulphur вместе с их полярными сторонами — щедростью и нематериалистичностью;

2) физическая и эмоциональная взрывчатость и жар Sulphur вместе с их ответвлениями;

3) интеллектуальное направление ума Sulphur вместе с его антитезой — псевдо — и антиинтеллектуальностью.

ЭГОИЗМ И МАТЕРИАЛИСТИЧНОСТЬ

Эгоизм является очень яркой чертой Sulphur (Кент), но едва ли данное лекарство держит монополию на эту универсальную человеческую сторону характера. Каждый конституциональный тип проявляет свой собственный вариант эгоизма. Phosphorus убежден, что весь мир вращается вокруг него; Sepia требует всё большего и большего; Pulsatilla ждёт, что её постоянно будут ласкать и защищать; Natrum muriaticum настаивает на том, что всё будет сделано по его пониманию; Arsenicum album всё рассчитывает и всё смягчает в свою пользу; Calcarea carbonica и Lycopodium упорно отказываются уступить хотя бы на дюйм, несмотря на чужие нужды; а Lachesis, если его чувства взбудоражены, забывает о желаниях и даже о существовании другого.

Крайняя форма себялюбия Sulphur встречается в виде крикливого эгоизма («эгоизм», Геринг) чаще всего у грубых мужчин, чья неудовлетворенность позволяет им не считаться с другими. Он очень одобряет тех, кто помогает друг другу устраиваться в жизни, при условии, что такая помощь не требуется от него. Полностью погруженный в свой собственный мир, он не отвлечется от своих мыслей ни для кого, ворчит и становится «злобным» (Ганеман), если его просят о малейшей услуге; сам он, однако, ждёт, что другие будут создавать для него удобства. Кент даёт словесный портрет этой черты: «Все, о чем он размышляет, приносит ему пользу… Отсутствует чувство благодарности… Он сидит и ничего не делает, в то время как его жена занимается стиркой и собьет себе руки в мозоли, работая на него; и он думает, что это всё, на что она способна… Кажется, что у него полностью отсутствует стремление к самосовершенствованию».

Мысль о том, что работа хороша для женщин, является внутренним, а иногда и открытым принципом многих мужчин типа Sulphur. Он — это именно тот мужчина, который приходит домой к жене, перегруженной делами по дому и заботой о маленьких детях, и спрашивает её грубо: «Почему ты не сгребла листья во дворе, как я тебе наказывал? Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя не было времени? Что ты делала весь день?» Он убежден, что ни для кого ничего не может быть трудным, изнурительным или важным, только для него самого.

И так бывает не только дома. В основном «безразличный к благополучию других» (Кент), эгоистичный Sulphur неохотно уделяет минуту своего времени или каплю своей энергии для какого-нибудь общего мероприятия, и даже если он — заинтересованная сторона, он просто исполняет свою часть работы. Ему не нужно сотрудничать или выражать благодарность, потому что все обязаны ему. Другие должны чувствовать себя польщенными, помогая ему.

Но иногда агрессивное нежелание сотрудничать у ребенка Sulphur ошибочно приписывают его эгоизму, а на самом деле это может идти от крайней степени независимости и неприятия постороннего вмешательства. «Я хочу это сделать по-своему!» — настаивает он. «Я сам, я сам!» — кричит он возмущенно, отталкивая помощь, когда он борется со шнурками от ботинок, пытаясь их завязать, или старается решить какую-нибудь трудную задачу. С раннего возраста он убежден, что он всё знает лучше всех, и требует, чтобы его оставили в покое и дали ему самому попытаться сделать. Дети Calcarea carbonica тоже могут быть очень независимыми, но они меньше спорят при этом.

Sulphur также часто большой материалист. Это проявляется в его привязанности к деньгам иили к собственности, а также в отношении к ним. «Что мое, то мое, а что твое — то спорно!» Это качество проявляется уже в раннем возрасте: ребенок может быть просто свирепым, хватая и унося чужие игрушки, в то время как свои игрушки он упорно защищает. «Это мое!.. Не трогай!.. Я хочу твой мяч!..» — это все фразы, употребляемые ребенком типа Sulphur. По этой причине Sulphur был однажды прописан восемнадцатимесячному ребенку со сложным инфекционным заболеванием дыхательного тракта: сидя на коленях у матери, он дергал её серьги и кричал: «Мое!.. Мое!» — со злым и решительным выражением лица.

Иногда, однако, встречается обратное. Вместо того, чтобы хватать, ребенок настойчиво вталкивает игрушку или погремушку в руки другому. Одну полугодовалую девочку Sulphur принесли для лечения на удивление толстой младенческой экземы на голове (её толщина доходила до 3 миллиметров). Эта часть отслаивалась и снималась полосами. Во время осмотра девочка с удивительно настойчивым ворчанием вынуждала врача взять у неё её кольцо для кусания и не успокоилась, пока не добилась своего. Ребенок постарше может подойти к любому, к кому ему заблагорассудится, и щедро вручить свою книгу или мягкого игрушечного зверя с той же настойчивостью.

По мере того, как Sulphur становится старше, он начинает собирать коллекции вещей: камни, ракушки, марки, спичечные коробки, замки и ключи или бейсбольные карточки. Он даже собирает сломанные игрушки, выловленные из мусорных ящиков, — всё, что захватывает его воображение несмотря на ценность. По инстинктам он — крыса-собирательница, откладывающая про запас всё, до чего он может дотянуться. Девочка будет собирать множество кукол, или крошечных игрушечных зверьков, или фарфоровые предметы, которые разложит на своих полочках, где она сможет их видеть все разом. Она может проводить часы, сортируя и переставляя эти миленькие вещи, в то время как мальчик скорее всего затолкает свою коллекцию в ящик или оставит её в куче на полу.

Ребенок «необычайно доволен своей собственностью» (Борланд). Он ею гордится, говорит о ней и показывает её. Он даже не завидует тому, чем владеет его сверстник, хотя всегда рад что-нибудь добавить к своим приобретениям. Какой бы беспорядочной и заваленной ни была его комната, он точно знает, где что находится, и не переносит, если что-то уносят или передвигают. Он должен иметь возможность в любой момент взять в руки любой из предметов и не любит, если что-то находится вне его поля зрения. Карманы юного Sulphur забиты его любимыми предметами, а мальчик постарше устраивает кладовую домашних инструментов и всяких хозяйственных предметов у себя в ящике, так что другие члены семьи всегда знают, где найти самые лучшие ручки и ластики, какие-нибудь нужные предметы, типа клейкой ленты.

Такое же пристрастие встречается и у взрослых. Стол, принадлежащий Sulphur, легко узнать по наваленной куче бумаг, так что кажется невозможным что-либо отыскать. Однако он может моментально найти самую маленькую записочку и приходит в смятение, если его жена или секретарша предлагает всё сложить и привести в порядок. Он фактически считает окружающую его неразбериху и беспорядок «удобными». Бывают и другие случаи, когда у Sulphur может быть теоретическое стремление к опрятности, и он раздражается, когда вокруг грязь и беспорядок, но сам и пальцем не пошевелит, чтобы навести порядок. Как на работе, так и дома он хочет, чтобы другие за ним убирали, и приходит в ярость, если они этого не делают. Так что кажущаяся опрятность жилья Sulphur — это всего лишь поверхностное впечатление, и под внешним видом царит всё тот же беспорядок. Если откроете дверку шкафа, всё содержимое вывалится кучей под ноги. Ящики его стола — это крысиные гнезда, забитые нитками, проволокой, скрепками, бумагами, перепутанными в один неразрешимый сверток (шкафы и ящики Arsenicum album также безупречны, как и внешний вид его комнаты).