Принц Лестат - Энн Райс

Но никто не знал доподлинно, сколько веков надо прожить вампиром, чтобы пережить подобное испытание. Ну, может, великие целители Фарид и Сет знали. Может, они провели исследования и расчеты, основанные на массовых опросах вампиров, проанализировали «Вампирские хроники». Может, они разработали эту модель. И способны переливать кровь от древних вампиров юным при помощи своих блестящих пластиковых мешков и сверкающих трубок. Возможно, у них в подвалах имеются запасы древней крови, взятой из вен великого Сета.

– О да, они умны, очень умны, – вмешался голос, отвечая на бессвязные мысли Роша и начисто игнорируя его предыдущий вопрос. – Но они не любят меня. Они предатели! Болтают себе о «вампирском племени», как Бенджи Махмуд – как будто я к племени не принадлежу! – Он взревел от муки. – Как будто я, Амель, не принадлежу к вампирскому племени!

– Так ты не хочешь попасться к ним в руки, – заметил Рош.

– Нет, никогда! Ни за что! – Теперь Голос звучал панически. – Подумай, что они могут со мной сделать! Представляешь?

– И что, например? – полюбопытствовал Рош.

– Поместить меня в резервуар с Кровью, моей Кровью – Кровью, которую я сам и создал! – поместить в резервуар, где я буду слеп, глух и нем, навеки заперт в еще худшей тьме, нежели та, где я томлюсь сейчас.

– Чепуха! Все равно тогда кому-то придется поддерживать этот резервуар, питать и насыщать его. Нет, слишком опасно, на такое они не пойдут. Ты теперь уже не отдельное существо, это даже я знаю. Ты вплетен в мозг Мекаре, соединен с ее сердцем, что качает кровь в мозг. Попробуй они устроить такую систему, кто-нибудь должен был бы поддерживать ее жизнеобеспечение – а скорее всего, даже не в одиночку. Такого с тобой уж точно никогда не случится!

Голос явно смягчился. Перешел на шепот.

– Мне надо притихнуть ненадолго, но ты приходи ко мне. Она идет. Она затравлена и в отчаянии. Мечтает о том, чтобы броситься вместе с Мекаре в огненное озеро! Оплакивает утраченных отпрысков. Она сама прогнала всех, кто ее любит.

Рошаманд покачал головой и пробормотал что-то отрицательное.

– Ну послушай! – взмолился Голос. – Одно слово ободрения от какой-нибудь другой такой же отчаявшейся души – и она возьмет Мекаре и отправится прямиком к этому вулкану Пакайя. Ты знаешь, где это?

– Пакайя? – прошептал Рош. – Да, знаю.

– Что ж, там-то наша история и закончится в пламени – если ты не придешь! Говорю тебе, возможно, уже сегодня же ночью!

– Но ты ведь не можешь читать ее мысли? Ты заперт в теле ее создателя. Ты не в состоянии…

– Болван, я вовсе не читаю ее мысли разумом Мекаре, – возразил Голос. – Я украдкой проникаю в ее собственный разум – ровно так же, как проникаю в твой! Она не может оградиться от меня! Но попробуй я только заговорить с ней – о, как я бы ее напугал! Я бы толкнул ее за край!

Пакайя, действующий вулкан в Гватемале. Рош судорожно ловил ртом воздух. Его трясло.

– Приходи же, – настаивал Голос. – Хайман сейчас где-то на севере: я послал его туда убивать других. Он превратился в сущую развалину. В отличие от тебя, он с самого начала не был создан для вечности. Сам его вид приводит Маарет в отчаяние. Он – сломанное орудие. Приходи же ко мне, приходи прямо сейчас. Знаешь, что такое мачете? Они тут повсюду валяются. Мачете. Ты умеешь ими пользоваться? Освободи меня из этого тела! А не освободишь, я пропою эту песню кому-нибудь другому!

Он исчез. Рош чувствовал, что Голоса с ним больше нет.

Куда же Голос отправился? Снова натравливать отчаявшихся и перепуганных юнцов друг на друга? Или искушать Небамуна, где бы тот сейчас ни находился? Или даже Сиврейн?

А что случится, если Священный Источник попадет в кого-нибудь из них? Или если сразу предположить самое худшее, если импульсивный Лестат де Лионкур как-то завладеет им, поселит его в своем юном теле? Опасная мысль!

А Пакайя… Что, если Маарет уже взяла сестру-близнеца, взмыла с ней в воздух и устремилась к этому огненному аду? О, какие муки постигнут вампиров – всех до единого! – когда необоримый жар и пламя будут сжигать носительницу Священного Источника!

Бенедикт заснул на кровати рядом. Босой, в свежепостиранных джинсах и белой рубашке с расстегнутым воротником и манжетами.

Он раскинулся во сне так беззащитно и доверчиво, что Рошаманд растрогался. Из всех знакомых ему вампиров, даже созданных им самим, лишь у Бенедикта лицо и тело в полной мере правдиво отображали его душу, сколько бы времени ни прошло с преображения. Да, он знал, что такое – любовь.

Неудивительно, что именно Бенедикт принес Рошу «Вампирские хроники» и настоял, чтобы тот их прочел. Неудивительно, что Бенедикт так упивался страданиями Луи де Пон дю Лака и мятежом Лестата. «Они понимают, – твердил он Рошу. – Мы не можем жить без любви. И не важно, как мы стары, сильны и какими богатствами владеем. Без любви мы не можем существовать. Это невозможно. И они это знают – несмотря на всю свою молодость».

Рош тихонько присел рядом с ним, коснулся его спины. Мягкая, чистая ткань хлопчатобумажной рубашки льнула к гладкой коже. Шея и завитки каштановых волос напоминали на ощупь шелк. Рош наклонился и поцеловал юношу в щеку.

– Проснись, Ганимед. Ты нужен твоему создателю.

Он провел рукой по бедрам Бенедикта, по тонким сильным ногам, стальным мускулам, обтянутым накрахмаленными джинсами. Мог ли хоть кто-нибудь из вампиров похвастаться более совершенным телом? Ну, разве что Алессандра, еще до тех пор, как по собственной воле превратилась в старую каргу – кривую, уродливую, кривляющуюся и безумную, оборванное чудовище Детей Сатаны. Но тогда Бенедикт по праву должен занять второе место!

Юноша проснулся и, вздрогнув, слепо уставился прямо перед собой.

– Голос, – пробормотал он, уткнувшись в подушку. – Голос велел прийти, да?

– И мы придем. Но ты должен держаться в двадцати шагах позади меня. Приблизишься, когда я позову.

– Что такое двадцать шагов против таких монстров?

Рош встал и рывком поднял Бенедикта на ноги.

– Хорошо, тогда пятьдесят. Держись так, чтобы тебя не видели, но достаточно близко, чтобы услышать малейшую мою команду и немедля прийти.

Сколько раз Рош натаскивал Бенедикта, объяснял, как пользоваться Огненным Даром, как вызывать его и швырять в любого вампира, который только попробует обратить этот дар против него, как отразить натиск более древнего противника, как со всей мощью нанести ответный удар по силе, которая, мнится, многократно превосходит твою собственную? Сколько раз показывал, как разум позволяет совершать немыслимые вещи – открывать двери, срывать их с петель, разбивать в щепки?

– Никто не знает полной меры чужих способностей и сил, – бесчисленное количество раз повторял он. – Нападение можно пережить, лишь если давать отпор! Сражайся и беги! Слышишь?

Но Бенедикт по природе не был воином. За краткий срок смертной жизни он успел побывать лишь набожным школяром. Лишь чувственные искушения окружающего мира побудили его презреть христианского бога. Он был создан для монастырских библиотек и королевских дворов. Его влекли роскошно иллюстрированные рукописи и книги, музыка флейт, барабанов и лютней, сливающиеся с мелодией голоса певцов – и любовь мужчин и женщин на шелковых простынях или же в благоуханных садах.

Не воин, нет, совсем не воин. Против своего христианского бога он лишь потому и согрешил, что не видел зла в любовной страсти. И необузданные желания всегда приносили ему легкое, гармоничное и приятное удовлетворение.

По телу Роша пробежал глубокий холодок. Не ошибся ли он, приведя сюда Бенедикта? Но разве не был тот несравненно уязвимее за много миль отсюда, пусть даже в склепе? Голос хитер и запросто способен сыграть с ним какую-нибудь злую шутку.

Что ж, нет времени обсуждать планы – особенно теперь, когда Маарет возвращается в свою твердыню. Сверхъестественно чуткий слух поможет ей расслышать то, что она не в состоянии уловить при помощи телепатии.

– Обувайся, уходим.

Наконец они стояли у окна, точно две черные тени. Ни один смертный взгляд не заметил, как они взмыли в небеса.

Несколько секунд спустя они уже бесшумно опускались в джунгли, окружавшие штаб-квартиру Маарет.

– Ага, явился. Не очень-то ты спешил, – бесстрашно приветствовал Роша Голос, снова возникая у него в голове. – Она здесь. Как приходит, оставляет за собой ворота открытыми. Поторопись, пока она не нажала свои волшебные электрические кнопки и не заперла меня снова в этой темнице!

Рош беззвучно шагнул за проволочное ограждение и зашагал к освещенной арке входа.

– Мачете. Видишь? – спросил Голос. – Там, у стенки. Острые-преострые.

Роша так и подмывало прикрикнуть на Голос, чтобы тот заткнулся, пока окончательно не свел его с ума. Но он сдержался, стиснув зубы и чуть приподняв подбородок.