Изнанка - Сергей Палий

– Конец эфира...

Операторы, осветители и режиссер ретировались в течение минуты. Не впервой.

Президент вытер пересохшие губы салфеткой, глотнул воды. Прокашлялся и спросил у нескольких присутствующих министров, которые получали оперативную информацию от замов и секретарей:

– Ну что, какова первая реакция?

– Паника, – безапелляционно вбил руководитель Министерства по чрезвычайным ситуациям, – как и положено. Русских попросишь, и они все сделают с точностью до наоборот. А уж если запретишь что-нибудь...

– Поконкретней можно? – нахмурился президент.

– Вам про экономическую ситуацию в стране рассказать? – поинтересовался министр финансов, сложив сивые брови домиком.

– Да уж уволь... Представляю в общих чертах. У милиции ценная информация имеется?

Смурной глава МВД отодвинул занавеску и глянул на оцепленную Красную площадь. Сказал баском:

– Коммунисты через заграждения так и ломятся. Они как только услыхали, что красный цвет «капля» на дух не переносит... Сами понимаете, все флаги со времен Октябрьской революции повытаскивали и машут... А в целом... Что двадцать тысяч ментов могут сделать с осатаневшим пятнадцатимиллионным городом? Дубинками помахать?..

– Идиот... По делу говорите, мать вашу! – гаркнул президент, промокая залысины и обводя ледяными глазами своих придворных мужей. – ФСБ... А где генерал?

– Инсульт, – услужливо вставил помощник.

– Вот черт. Новенький? Как вас звать?

– Полковник Ерошин.

– Какие новости у вас, полковник? Выяснили, что делать-то будем?

– Правильно заявлено...

– Да, кстати, кто за СМИ отвечает... Постарайтесь, чтобы по возможности дольше не проникала информация в массы о том, что в Нью-Йорке и Токио то же самое творится. А не то совсем люди с ума посходят... Хватит, наворотили уже. Что? Да, я понимаю – невозможно... Но вы как-нибудь смягчите информационные бомбы западных агентств. Намекните, дескать, пока точно не известно, достоверны ли источники... Что я вас учу, ей-богу!

Он замолчал и через миг взорвался:

– Ну почему никто из вас не пристрелил меня, когда эта сука здесь хозяйничала?! Или ее? Взяли бы именной «наган» и в лоб мой засадили пару свинцовых импичментов! Шалоброды... Что там, э-э... Ерошин?

– Наши эксперты работают сейчас, – сбивчиво ответил поджарый полковник. – Трудно выяснить, что можно сделать... Много людей отозвано для оперативной работы по эвакуации населения и так далее и тэ пэ...

Президент одарил его хирургическим взором.

– Гэбисты... Свалили генерала на койку в госпиталь! Такой мужик был! Вы у него по волоску строем бегали... Что тут говорить. Я виноват. Позаботьтесь, чтоб старика из госпиталя вывезли по-человечески, он на протезе все-таки... – Он в отчаянии махнул рукой. – Женя, у тебя что?

Министр обороны поднялся. Сегодня генерал-полковник по случаю военного положения был не в гражданке, а в парадной форме, с боевыми медалями, которые имел полное право носить.

– Три полка спецназа уже работают на улицах. Людям помогают. Ребята проверенные, не солдафоны со свернутой крышей, а честные солдаты. В основном – офицеры.

– Хорошо. А со сдерживанием и уничтожением этой гадости как дела обстоят?

– На вертолетах с минуты на минуту должны по периметру разворачивать красные стяги. Ох, ребята-срочники задолбались сегодня ночью шить... К ракетному удару готовы. Авиация – тоже. Слава богу...

– Н-да, Женя. Стрелять-то мы умеем... – Президент встал. Пожевал губами. – Только вот помогут ли ракеты?..

– До сего момента прецедентов еще не случалось, господин верховный главнокомандующий, – четко ответил опытнейший министр обороны.

Этим утром Москва горела.

Но не огонь пока еще был виноват в этом, хотя и его хватало. Город горел красным пламенем вещей...

«Капля» уже поглотила под своей черной массой спорткомплекс Олимпийский и добралась до северной кромки Садового кольца. С юга прилетали вертолеты МЧС, тянулись бесконечные колонны специальных автобусов, на которых перевозили гражданское население. Поперек проспекта Мира стояли четыре тяжелых танка «Т-120» с развернутыми в сторону приближающейся стены стволами и два «броника».

Но не это пугало «каплю»...

Ее поверхность топорщилась, сминалась складками, переливалась волнами и судорожно вздрагивала мелкой зыбью от сотен тысяч предметов красного цвета, которые швыряла одуревшая толпа. «Капля» без устали выплевывала их назад, огибала, просачивалась между, и это хоть на мизер, но замедляло ее продвижение в глубь города.

Москва горела.

Розовыми язычками фантиков и оберток от жевательной резинки, красными коробочками из-под туалетной воды, дезодорантов, кремов, лаков для ногтей и гигиенических салфеток, багряными разводами журналов, книг, тетрадей, суперобложек, конвертов, газет, компьютерных дисков, кровяными искрами зажигалок, ручек, карандашей и дождем канцелярских скрепок, тяжелыми багровыми сполохами микроволновок, столов, кресел и даже диванов, алыми росчерками футболок, свитеров, брюк, курток, плащей, палантинов, шапочек, рубашек, простыней...

И было жутко смотреть, как настырная «капля» толкает впереди себя волну этого вспыхивающего и взрывоопасного огня вещей.

Люди бежали в панике, но многие считали своим долгом швырнуть напоследок в ненавистную темную стену пятнадцатиметровой высоты что-нибудь красное. Как-то сами собой в общей суматохе даже возникли добровольные дружины, которые отступали, но не спешили уходить. Среди них было много бывших бодряков. Собравшись по двадцать-тридцать человек и нацепив разносортные очки, чтобы не слезились глаза, они устраивали на пути «капли» настоящие багрово-оранжевые баррикады из подручных уличных средств. К таким волонтерским группам сразу прилипло название «очкарики». Военные и милиция им старались не мешать – встречая какое-никакое сопротивление, всепоглощающая стена двигалась медленнее...

Извернувшись между двумя особенно большими нагромождениями из алого барахла, «капля» взметнула отросток-щупальце и мгновенно сожрала один из танков. Экипажи оставшихся «Т-120», увидев гибель товарищей, решили не рисковать: сыпанув асфальтовой крошкой из-под гусенец, водители развернули исполинские машины и отъехали метров на пятьдесят. Стрелки тем временем дали согласованный залп по нависшей по всей ширине проспекта стене. Оглушительно ухнуло, в ближайшем мини-маге треснуло и ссыпалось витражное стекло. Снаряды, как и во все прошлые разы, ушли в никуда. Просто исчезли в загадочной и страшной тьме «капли».

– Слушай, а что, если боеголовки красной краской окатить?! – крикнул водитель одного из «Т-120» своему стрелку, поправляя очки.