Посланники магии - Джулия Смит

— У меня нет другого выбора, так ведь? — спросила она, изображая повиновение королю.

— Очень хорошо! — Король энергично кивнул. — Завтра на рассвете мы отправимся в Кайбурн. Господа, прошу считать заседание Совета закрытым.

Оставшись одна в своих покоях, несмотря на то что радоваться было нечему, Атайя поблагодарила Господа за то, что никого не взяла с собой к Алдусу, за то, что несет ответственность лишь за свою судьбу и никого больше не подвергла опасности.

Она упала на кровать, уткнувшись лицом в голубые покрывала.

О, Джейрен! Как хорошо, что тебя нет рядом, что ты не видишь весь этот кошмар.

Небо на горизонте уже окрасилось в оранжево-розовые тона, а отец Алдус все еще просматривал книги в кабинете колдуна Родри. Он находился здесь с самого утра, подчинившись указанию епископа изучить все имевшиеся здесь материалы.

— Еще одна, и ухожу, — пообещал себе Алдус, устало потер глаза и поднял голову, рассматривая пыльные книги.

Вообще-то ничего особенно интересного ему пока не удалось обнаружить. За несколько часов Алдус нашел пару наспех начерченных карт троп, потрепанную книгу магии и многочисленные заметки и трактаты о визуальных сферах, особенностях их функционирования и прочих банальных вещах. Хотя, как отметил король, в нужную минуту само знание могло выступить в роли оружия.

Алдус зажмурил глаза: голова неприятно побаливала. Около полудня он почувствовал резкую боль в затылке, но к вечеру она ослабла.

Снимая с полки очередную, последнюю на сегодня книгу в старом коричневом переплете, Алдус случайно смахнул на пол сложенный вчетверо тонкий пергамент.

То, что он увидел в нем в первое мгновение, поразило его и вызвало в нем приступ любопытства: исписанный мелким почерком листок пестрел тут и там именем «Атайя».

Алдус принялся читать, чувствуя все большее волнение.

— О Боже!

Он не заметил, как в палату вошел епископ Люкин, и обратил внимание на его присутствие, лишь когда увидел тень на стене.

— Дорогой мой, вы выглядите так, будто перед вами привидение! — ухмыльнулся Люкин.

Алдус схватился за сердце, словно хотел проверить, что оно все еще бьется. Потом растерянно пробормотал:

— Простите, епископ, я не заметил, как вы появились здесь. — Он рассеянно глянул на зажатый в собственной руке пергамент. — Заседание окончено?

— О да! Я и не думал, что на это уйдет много времени.

— Если позволите узнать, каково решение? — озабоченно сдвинув брови, поинтересовался молодой священник.

— Принцессу приговорили к сожжению на костре…

Алдус ахнул.

— Вы ведь говорили мне, что ее отправят в отдаленный монастырь, дадут возможность молиться о спасении души!

— Вы не позволили мне закончить! — сердито заметил Люкин. — Ее не сожгут, если она публично отречется от своих убеждений. Кстати, завтра мы отправляемся в Кайбурн. — Люкин довольно потер руки. — Нелепый поход будет завершен, а затем король отошлет свою сестрицу в монастырь Святого Джиллиана, тогда нам нечего опасаться.

Алдус кивнул, немного успокоившись. Он согласился помочь епископу заманить Атайю в ловушку только при условии, что ей сохранят жизнь и она сможет вымолить у Бога прощение за содеянные грехи. О губительной силе заклинания блокировки ему было известно, но он надеялся, что молитвами добросердечных монашек свершится чудо и Атайя не погибнет.

Лукин строго взглянул на Алдуса.

— Надеюсь, вы не изменили принятого решения?

— Н-нет-нет…

— Замечательно. Я пришел сообщить вам о еще одном задании короля. Капитан гвардии только что вернулся из Рэйки и привез с собой другого колдуна… с иностранной фамилией… Маклауда! Его величество желает, чтобы вы заблокировали и его магию. Думаю, трудностей не возникнет. Он в неважном состоянии.

Алдус задумчиво кивнул.

— Тогда пошли!

Только когда Алдус наклонился к лампе, чтобы погасить свет, он вспомнил о найденном им пергаменте.

— Кстати, епископ, я обнаружил здесь нечто такое, что непременно должно заинтересовать его величество и, возможно, изменить его решение относительно судьбы Атайи. — Он протянул пергамент Люкину. — Родри пишет, что почувствовал, как король Кельвин первым применил против Атайи одно из заклинаний, а она лишь защищалась, причем действовала инстинктивно. Здесь упоминается также о дне похорон Кельвина, о том, что Атайя явилась в собор для того только, чтобы попрощаться с отцом.

Лицо Люкина помрачнело, и чем дальше он читал, тем больше хмурился.

Алдус отступил назад, подозревая, что епископ в ярости швырнет пергамент в огонь.

— И что меняет эта писанина, отец Алдус?

— Эти записи служат доказательством того, что Атайя не убивала отца намеренно… — растерянно ответил Алдус.

Епископ стиснул зубы.

— Мне кажется, вы все еще сохраняете верность этой еретичке. Учтите, что ваше положение тоже слишком зыбко. Если архиепископ найдет вашу преданность церкви недостаточной, то сразу же подпишет приказ о проведении церемонии отпущения ваших грехов. И настоятельно советую вам забыть о том, что вы прочли, — добавил зловещим тоном Люкин, с остервенением смял пергамент и швырнул его в огонь.

Алдус почувствовал, направляясь к двери вслед за епископом, как к щекам прилила кровь. Он оглянулся на быстро чернеющую, скручивающуюся со всех сторон записку Родри и невольно представил, как огонь охватывает человеческое тело.

Выйдя из палаты покойного колдуна, Алдус надел капюшон, скрывая под ним отражавшееся на лице смятение. С того самого момента, когда им было принято решение предать Атайю — для ее же блага, естественно, для спасения ее души, — он страстно просил Бога, не просил, умолял, наставить его на путь истинный, указать верную дорогу.

Вспоминая о найденном документе, от которого теперь не осталось ничего, кроме кучки пепла, Алдус с ужасом понимал: он обнаружил этот пергамент не случайно. Это сам Господь ответил на его мольбы…

Глава 20

Когда они ехали в Кайбурн, ее охраняло еще большее количество солдат, чем по дороге в Делфархам. Атайя злорадно улыбалась: Дарэк предпринял все возможные меры предосторожности и хотел, чтобы мероприятие «отречения» прошло без неприятных неожиданностей.

На горизонте уже показались приземистые домишки окраин Кайбурна, а Атайя еще не знала, что скажет народу. Все это время она напряженно искала пути побега, но ничего не приходило в голову. Если бы ей дали возможность увидеться с Алдусом, можно было уговорить его снять блокировку с ее колдовства, но на эту просьбу ей отвечали отказом с того самого дня, как арестовали девять дней назад.