"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гришанин Дмитрий Анатольевич

Традиционное убранство бального зала разнообразием не отличалось. Хрусталь, драпировки, букеты — и, разумеется, глицинии. Цветочные кисти свисали с потолка, лозы обвивали тонкие колонны, венки висели на каждой стене и каждой двери. Под потолком плавали светящиеся шары, озарявшие бальный зал мягким, приглушенным сиянием, почти не дающим теней, и расставленные повсюду свечи, белые, розовые и сиреневые, всех форм и размеров, служили скорее данью традиции, чем источником света.

Дана Гариана Ильнар заметил сразу — его громовой бас раздавался из левой части зала, да и фигура потенциального тестя выглядела весьма внушительно. Рассудив, что дети должны быть где-то возле отца, Ильнар быстро улыбнулся родителям и решительно двинулся на голос. Эла он увидел почти сразу, хотя на фоне отца невысокий худой доктор успешно терялся. Впрочем, Эл никогда не стремился выделяться, по крайней мере, внешне, и выглядел он вполне консервативно — светло-серый костюм с еле заметной серебристой отделкой удачно сидел по фигуре и вполне вписывался в тему вечера.

Друг детства кивнул Ильнару издалека и коснулся руки стоявшей рядом девушки, привлекая ее внимание. Что-то сказал, она обернулась…

Змеевы потроха…

От неожиданности Ильнар едва не врезался в одного из гостей. Пробормотав извинения, он обогнул препятствие и прибавил шагу, не отрывая взгляда от спутницы друга. Длинное белое платье с черно-серебристой вышивкой, с теми же цветами, что и на его костюме. Отливающие медью волосы, собранные в прическу из уложенных каскадом кос и локонов. Улыбка, гордая, сияющая, кажется, освещающая все вокруг… она действительно улыбается именно ему? Вот так?

А может, идея с помолвкой и не была такой уж глупой?..

Хотя если подумать, то такие улыбки надо законодательно запрещать, как оружие массового поражения, и такие вырезы на платьях — тоже. Люди сюда танцевать пришли, между прочим. Некоторые из гостей уже всерьез рискуют заработать косоглазие, будет чудом, если за вечер никто не свернет шею.

Ильнар остановился перед почти невестой и изобразил традиционный поклон. Кеара опустила ресницы и присела в традиционном же реверансе, вызвав одобрительные шепотки от стоявших недалеко гостей — мол, молодежь нынче редко вспоминает о традициях. Несколько секунд они стояли друг напротив друга, интуит изо всех сил пытался подобрать слова, но они отчего-то не подбирались. А потом Кеара сделала шаг к нему и тихо-тихо шепнула на ухо:

— Сделай что-нибудь со своим лицом, ты выглядишь совершенно по-дурацки.

Ильнар усмехнулся — теперь он узнавал свою будущую невесту.

— Кажется, не только мне нужно молчать, чтобы не портить производимого впечатления, — шепнул он в ответ. Кеара с лукавой усмешкой шагнула назад, но он успел поймать ее руку, и в очередном традиционном жесте прикоснулся к ней губами, мимолетно отметив, какой хрупкой и тонкой кажется эта рука в его ладони.

— Хулиган, — вздохнула девушка, но отбирать руку не стала.

— Просто ты потрясающе выглядишь сегодня.

— И у него сносит крышу от твоей невероятной красоты, — вздохнул Эл. — Заканчивайте с глупостями. Пора.

Словно в ответ на его слова по залу поплыл гулкий звон гонга — традиционное приглашение к началу бала. Гости неспешно стягивались к невысокому, в три ступеньки, помосту на краю круглой танцевальной площадки. Под традиционной аркой, увитой непременной глицинией вперемешку с нитями хрустальных бус, лентами и колокольчиками, уже стоял высокий, статный старик в длинной белой мантии — жрец Ордена Серебряного древа, старейшего Ордена Империи. По всему залу приглушили свет, на арке включили дополнительную подсветку, вызвавающую в памяти ассоциации с магическим порталом из прошлого Таро.

Да уж, дверь в новую жизнь…

— Готова? — негромко спросил Ильнар.

Кеара молча кивнула. Улыбка улыбкой, а нервничала она, кажется, здорово, и, взяв будущую невесту за руку, интуит ощутил, как дрожат ее пальцы.

— Ты еще можешь передумать. Вон, кстати, Тео стоит…

— А ты можешь заткнуться.

Девушка решительно стиснула его ладонь и первой двинулась в сторону арки, волоча почти жениха за собой, как воздушный шарик на веревочке.

— Кольца! — прошипел за спиной Эл, и Ильнар едва успел схватить протянутую другом бархатную коробочку.

Толпа на их пути нехотя расступалась, к ним оборачивались лица, знакомые и не очень, с выражениями недоумения и удивления. Где стоят родные, Ильнар не видел, и, пожалуй, к лучшему, потому что они его не видели тоже, и, значит, остановить не могли.

Жрец как раз заканчивал традиционную речь, о священных узах брака, ценности семейного очага и смысле официальной помолвки, как первой ступени на пути к супружескому счастью. Насколько Ильнар помнил из разговоров близняшек, заключить помолвку на этом балу планировали три пары, а еще две, с честью выдержав полугодовой срок, готовились к официальному оформлению брачного союза. Разумеется, все нормальные люди подали свои заявки заранее, и церемония на балу для них была красивой, но формальностью. И уж конечно никто всерьез не ожидал, что на балу у наместника внезапно окажутся люди, решившие воспользоваться древней традицией.

Когда они шагнули из толпы вперед, к арке, Ильнару показалось, что все разговоры вокруг удивленно стихли. Или это просто уши заложило? Казалось бы, причин нервничать у него и нет, месяц-другой, и помолвка будет разорвана, но торжественность момента, как оказалось, действовала и на него тоже.

Церемония была простой — во всяком случае, по сравнению с полным свадебным обрядом. Несколько стандартных фраз от жреца, традиционные формулы обещаний, помолвочные кольца, тонкие, серебряные, с выгравированными именами — после свадьбы их меняют на такие же, но золотые. Ильнар, не особенно вдумываясь в смысл, повторял слова вслед за жрецом, глядя расфокусированным взглядом куда-то поверх его плеча. Пальцы невесты в его ладони, тонкие и прохладные, вызывали странное ощущение, словно он держал в кулаке крохотную птичку — бережно и осторожно, боясь повредить перья.

— Можете поцеловать невесту, — сказал жрец, и Ильнар едва не фыркнул. Об этой возможности он не думал, и, покосившись на Кеару, понял, что птичка вполне готова клюнуть — и больно. Целую секунду они смотрели другу другу в глаза, а потом невеста вздохнула и, почти не размыкая губ, шепнула:

— Закрой глаза!

Шорох платья. Аромат духов — едва заметный, свежий и цветочный. Короткое прикосновение губ — как касание крыла бабочки. По позвоночнику словно пронесся электрический заряд, дыхание сбилось, Ильнар поспешно выпрямился и открыл глаза. Кеара уже отвернулась — и хорошо, а то стоял и смотрел бы на нее, как идиот. Можно подумать, он впервые в жизни девушку поцеловал…

Жрец снова что-то сказал, невеста улыбнулась и смущенно опустила глаза, а потом они спустились с помоста и пошли… куда-то. Ильнар на секунду зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Дальше по плану, кажется, поздравления родных, и первый танец на балу…

Стоило им отойти от арки, Кеара немедленно вырвала ладонь из его руки. На нее налетели невесть откуда взявшиеся подруги, с поздравлениями и объятиями, и Ильнар с запоздалым удивлением понял, что практически ничего не знает о жизни своей невесты, даже о тех днях, что она провела в Баоне. Она ведь работала в больнице — и когда успела перезнакомиться с таким количеством народа? Пришлось стоять и ждать, когда поток поздравлений иссякнет.

Кольцо на пальце почти не ощущалось и не мешало, но выглядело непривычно. Ощущение птички в ладони проходить не желало — и это было еще более странно. Ильнар перевел взгляд с руки на невесту, та на мгновение обернулась, взгляды встретились…

«Только не вздумай в нее влюбиться, — проворчал Таро. — Испортишь девушке жизнь, с твоим-то характером».

И не собирался, вот еще.

Ильнар решительно отвернулся от щебечущих девушек — и тут же об этом пожалел.

Кариса стояла поодаль, одна. Платье на ней было зеленое, светлое-светлое, как трава под инеем, и Ильнар с некоторым раскаянием вспомнил ее вопрос о его любимом цвете. Вот, значит, почему она интересовалась…