Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

Можно было обойтись и без белок, но они хорошо влияли на релаксацию, шмыгали и прыгали, совершенно не боясь людей, выглядывали с веток любопытными мордочками. Они выполняли ту же роль, что и психологи-оккультисты-медиумы.

Кусты, декоративные водоемы, с журчащими водопадиками, лавочки, обилие разных цветов. Последнее было одним из наиболее сложных элементов биосферы. Необходимо было подобрать растения так, что чтобы они цвели постоянно, одно за другим. Сирень сменялась гортензией, затем шли флоксы, потом хризантемы, далее еще десяток других. В воздухе летали не только бабочки, но и мухи. Да, да, самая обычная муха оказалась незаменимой для замкнутого цикла жизни. Она же была и главным препятствием использования биосфер на станциях освоения. Как ни старайся, мухи проникали на иные этажи, откладывали личинки, бесконтрольно размножались. Клондайк был оборудован специальными излучателями ультрафиолетового света, работающими в режиме стробоскопа, которые отпугивали мух от лифтовых зон. Это был эксперимент, Евгений очень надеялся на его успешность.

Личное наблюдение за крупной биосферой станции освоения было предлогом для посещения Клондайка. Однако, он был близок к истине — профессор намеревался посвятить этому большую часть свободного времени. Профессиональным взглядом он отмечал биомы, которым надо будет уделить внимание, где кто-то не приживался, или, наоборот, вытеснял других. Биосфера — это точный механизм, из тысяч деталей, каждая из которых должна выполнять строго определенную роль. Делая снимки и заметки в профиле, Евгений прошел всю пятую палубу кругом, и вернулся снова к приходу космианцев.

Навигатор ушла, пожилая женщина читала книгу. Повинуясь внезапному порыву, профессор быстрым шагом подошел к двери и вошел внутрь.

— Ээ… здравствуйте… я, наверное, не вовремя?

— Ну почему же? «Вовремя» вообще не существует, впрочем, как и «не вовремя». Я как раз собиралась заварить чай, проходите, садитесь. Он вам понравится.

Евгений присел на стул, рядом с чайным столиком. Женщина деловито перебирала коробочки и баночки, добавляя в чайник щепотку той или иной травы. Их аромат висел в воздухе.

— Меня зовут… ээ…

— Я знаю ваше имя, мистер Коршунов. Читала про вас в новостях, а вот про меня вряд ли где-то писали. Меня зовут Элиза Фернан.

— Вы — миссионер космианства?

— Мы называем себя жрецами космоса.

— Большая у вас паства на станции?

— Могу я обращаться по имени? Спасибо. Так вот, Евгений, размер паствы абсолютно не важен. Даже если тут вообще нет верующих в свет космоса, дарующий свободу, я все равно нужна этим людям.

— Особенно навигаторам.

— Обычно люди редко бывают близки к божественному космосу, только во время посвящения пустотой. Навигаторы же делают это регулярно, причем погружаясь туда, куда мы попасть не можем. Из нас всех, они ближе всего к Творцу, они выполняют волю Его, открывают нам все новые и новые просторы Вселенной. С их помощью мы познаем Творца… даже если и не верим в его существование.

Чай настоялся, Элиза достала фарфоровые чашки мягко-голубого цвета, стала разливать горячий и ароматный напиток. Помещение прихода было небольшим, на дальней стене размещалось крупное изображение стилизованной галактики с четырьмя спиральными рукавами — религиозный символ космианства. Там же стоял столик с другими религиозными предметами: книги, чаши, камни с разных планет. Каждый космианец, посещая какую-либо планету, забирал с собой камень, чтобы через него ощущать связь с телом Творца, которое он познал. У некоторых крупных проповедников коллекция камней достигала многих тысяч. И к каждому камню прилагалась особая притча или нравоучение.

Кроме того, в помещении была масса женских безделушек: фонарики, украшения, игрушки, вышивание, статуэтки. Профессор поблагодарил за чай и задал вопрос, который его мучил с момента, как он вошел в приход:

— Странно. Мы долгие годы, почти два века, изучаем проблему безопасных варп-прыжков. Проделана колоссальная работа, мы пробовали разные импланты, медикаментозные средства, направленные мутации…, но все это дало слабый эффект. Вы и ваши коллеги-проповедники, в широком смысле — и турбо-христиане, и десяток иных культов, делаете гораздо больший вклад в безопасность прыжков. Почему так?

— Я отвечу на твой вопрос, но сначала скажи мне, Евгений, зачем ты прилетел на Клондайк? Там, в секторе Сол, у тебя самая большая лаборатория и самый большой научный бюджет. Что тебе не хватает?

— Хороший вопрос. Мне кажется, я могу сделать людей более счастливыми. Наверное, не всех, но многих.

— А как именно ты собрался это делать?

— Я дам им новые возможности. Дольше жить, легче переносить прыжки и глубокий сон. Существовать в разнообразных условиях, даже сильно отличающихся от земных.

— В открытый космос без скафандра?

— Не сразу… но, в принципе, да. И так тоже.

— Наука действительно шагнула столь далеко вперед?

— Ты даже не представляешь, Элиза, насколько далеко. Мы можем полностью отказаться от Альдеи и Кандидата, как от источников пшеницы и мяса. Количество комфортабельных планет возрастет в разы, при этом сохраняя их исконную биосферу. Мы детально разобрались в процессах эволюции, и теперь можем их подстегивать, чтобы быстрее адаптироваться к условиям обитания.

— Что же тебя беспокоит?

— Люди.

— Люди?

— Да. Они боятся… боятся того, что сделает их счастливее.

— Тогда ты правильно обратился, я специалист по чужим страхам.

— И ты знаешь, что с этим делать.

— Может и знаю. Но ты ищешь другое. Ответь на вопрос «Что есть человечность?», тогда ты поймешь, что тебе надо сделать.

— Совет с подвохом, но я попробую.

— А теперь я отвечу на твой вопрос. Это тебе тоже поможет. Так вот, вы что-то пытаетесь сделать с телом, а это бесполезно. Любое тело любого человека уже и так приспособлено для варпа, улучшать нет смысла. Я же работаю с душой.

Элиза налила еще чаю.

— Душа, вот что на самом деле путешествует там. Именно она возвращается или не возвращается из варпа.

***

«Я же работаю с душой»

Евгений спустился на четвертый этаж, и, не торопясь, отправился в офис филиала Ракузы. Он обнаружился на противоположной стороне улицы и слегка наискосок от USC, а сразу за ним располагался офис канала #StarVoice. «Хорошая компания», — подумал Коршунов.

В офисе, отчаянно зевая, его дожидался менеджер по развитию филиала Янош Хольберг. Было видно, что он уже давно сражается с желанием спать, но уйти, не пожелав удачи вышестоящему по должности, в Ракузе не принято. Евгений никогда не соблюдал корпоративный этикет, но в данный момент укорил себя, надо было сразу зайти в офис филиала, а не гулять. Ему полагался один из отсеков офиса «спальня-кабинет», и, пожелав