Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Их было много.

Как меня чуть не отколотили, узнав, откуда я родом. Знакомство со своим призывом. Косяк, которым меня встретили. Полтава, Кравцов, Гулин, Курин. Комбат и Михайлов. Получение автомата. Столкновение с Катей в столовой.

«Кстати, нужно почистить автоматы управления. Вот только пойду, доложу».

В очередь в кабинет дежурного по полку стояло четыре сержанта, среди них — Рыжий.

— Дежуришь? — улыбнулся он.

— Дежурю, — хмуро подтвердил я.

Рыжий своим видом напомнил мне, что он — из разведвзвода, а в этом разведвзводе служит Катя, который не упустит случая наказать меня за дерзость.

— Слушай, — тронул я Рыжего, — там сегодня в столовой как-то нехорошо получилось…

— Это ты про Катю, что ли? Выбрось из головы — он про тебя уже и думать забыл.

— Как — забыл?

— Ты думаешь, ему кроме тебя думать не о чем. Моя очередь.

Он оставил меня и юркнул к дежурному по полку Через минуту зашел и я.

— Ты кто? — спросил Лаврушкин.

— Второй взвод связи.

— Докладывай.

— По списку во втором взводе связи и втором БМП восемнадцать человек. Трое в наряде, пятнадцать в расположении. Больных, раненых и откомандированных нет.

— Молодец! — похвалил меня старший лейтенант, — канай отсюда. Следующий.

«Кстати, об автоматах», — подумал я, выйдя из штаба, — «надо почистить, пока не забыл».

В оружейке не было света, я на ощупь взял из пирамиды два акаэса, нащупал масленку и ветошь. Притащив все это сокровище в палатку, я, подстелив газетку, разобрал первый автомат.

— Как служба? — негромкий голос снаружи окликнул моего дневального.

— Нормально, товарищ капитан, — отозвался из-под грибка Курин.

В палатку зашел комбат.

— Все отбились?

— Так точно, товарищ капитан, — я встал из-за стола.

— Сиди-сиди, — комбат положил мне руку на плечо и усадил на место, — ты в шахматы играешь?

— Играю, товарищ капитан.

— Расставляй.

Не сказать, что я такой уж великий игрок в шахматы, но играть в них научился раньше, чем пошел в школу. У нас все мужчины в семье играли и мне нравилась эта мудрая, красивая игра. Комбату не спалось. Он думал о чем-то о своем, командирском, поэтому быстро вкатил мне первую партию. Увидев мат своему черному королю он удивился:

— Ого, Сэмэн! А ты, оказывается, еще и играть умеешь? Давай теперь я белыми.

Я расставил заново. Комбат сосредоточился на игре, но все равно продолжал думать о чем-то постороннем, потому, что он допустил несколько очевидных зевков. Великодушно не желая воспользоваться рассеянностью партнера, я «простил» ему пару глупых ходов, но все равно, хотя и чуть дольше, но дело снова окончилось матом.

— Не мой день, — вздохнул комбат, — пойду к разведчикам, может, там повезет.

Ему непременно должно было там повезти: Рыжий не умел играть в шахматы.

18. Сколько пружин в автомате?

Я, разумеется, воспользовался ключами, столь любезно предложенными мне после отбоя Саней Кравцовым. Под утро на меня напал такой сильный голодняк, который известен только старым потребителям чарса и солдатам первого года службы. Я быстренько нашел банки с кашей, ржаные хлебцы и прозрачные пакетики заварки с чаем «грузинский, № 36». На чугунной печке, которая обогревала палатку, я разогрел кашу, вскипятил чай и все это умял под хруст хлебцов. К утру автоматы были почищены и поставлены обратно в пирамиду, после подъема наведен порядок в палатке и вокруг нее, распахнуты двери для проветривания и после завтрака я доложил Михайлову:

— Товарищ лейтенант, за время моего дежурства происшествий не случилось. Разрешите сон.

Получив разрешение я лег и уснул, не реагируя на внешние раздражители. Меня разбудили только тогда, когда пришло время идти на заготовку для обеда.

После обеда Полтава спросил как бы невзначай:

— Как ты думаешь, сколько в автомате пружин?

Я почесал репу: а в самом деле — сколько?

— Три, — ответил я и, подумав, добавил еще одну, — четыре.

— Ты автомат вчера получил?

— Получил, — вопрос показался нелепым: он же мне сам его и вручил.

— Почистил?

— Почистил. Ночью. Вместе с автоматами управления.

— Покажи.

Я вынул ключи, отпер оружейку и принес свой автомат. Полтава снял крышку, посмотрел и ему не понравилось то, что там было внутри.

— Я сейчас буду чистить свой. Садись рядом, будем чистить вместе. Только не кури.

Курить действительно не стоило: в курилке стояла трехлитровая жестяная банка из-под капусты в которую до половины был налит бензин. Рядом с банкой лежали две старые и грязные зубные щетки.

— Разбирай, — приказал Полтава.

Делов-то! Я снял крышку, вынул затворную раму, вывинтил затвор, немного подумав, снял заодно и ствольную накладку. Полтава глянул и снова приказал:

— Разбирай дальше.

Что тут было разбирать?! Вот затворная рама. Вот сам затвор. Вот крышка, вот пружина. Вот лежит разобранный автомат: без крышки, без пружины, без затвора и затворной рамы. Мне от него еще приклад открутить?

Что тут еще можно разбирать?!

— Вытаскивай спусковой механизм, — подсказал Полтава.

Я заглянул в коробку автомата: спусковой механизм стоял на своем месте и был присобачен намертво.

— Подними пружинки и вытащи пальцы.

Вообще-то я туда пальцы и не совал, чтобы их вытаскивать…

И тут меня озарило: это же не о моих пальцах речь! Вот эти три беленьких стерженька — и есть пальцы!

«А что их тут держит?».

Я заглянул внутрь: две проволочки ложились в пазы пальцев, фиксируя их намертво в коробке. На этих-то пальцах и был закреплен весь ударно-спусковой механизм. Поддев проволочку изнутри, я надавил на палец снаружи: палец поддался и стал вылезать сбоку коробки. Через минуту на лавку упали пружина, курок и ударник.

— Клади их в бензин.

В банке уже вымачивался ударно-спусковой механизм, вытряхнутый из автомата Полтавы.

— А если перепутаем?

— И что? Детали все равно одинаковые: их на конвейере делают.

Я успокоился, кинул в банку автоматную требуху и стал чистить ставшую пустой ствольную коробку.

К нам подошел Тихон:

— Свой, что ли почистить?

Я кинул ему ключи от оружейки:

— Возьми сам.

Тихон вернулся и разложился со своим автоматом на соседней лавке.

Подошли Гулин и Кравцов:

— Мужики, и мы с вами. У вас бензина на нас хватит?

Я кинул ключи и им. Теперь мы в курилке чистили автоматы впятером.

Вообще, чистка оружия — это сделка солдата с Распорядком дня. С одной стороны — делом занят, с другой — не мешки ворочаешь. Все-таки, сидеть в курилке под масксетью намного приятнее, чем на открытом воздухе разгружать машину с углем. И никто не придерется, ни один, самый злой шакал не спросит: «чем вы тут занимаетесь?»: и так видно — чем. Оружие чистим.

Святое дело!

Даже если ему и захочется припахать бойца, занятого чисткой оружия, то если боец не полный дурак, то собирать разобранный автомат он будет никак не менее получаса. Шакалу проще найти откровенного бездельника, чем дождаться, пока недочищенный автомат будет поставлен в пирамиду и солдат освободится для выполнения дальнейших распоряжений.

Распорядок дня не предусматривает, что солдат может среди дня растянуться на своей кровати как тюлень. Штаб батальона, расположенный в палатке второго взвода связи, не позволял этой мысли даже родиться в мозгу не то что молодых, но и старослужащих. Днем в палатку могли войти комбат, начальник штаба, да кто угодно. И любой офицер тут же заметил бы демонстративное нарушение распорядка — солдат лежит на постели. А вот тут, в теньке, в курилке…

Знай себе, наяривай. Какая разница как лясы точить? А так, хоть руки заняты.

— Ну, так сколько в автомате пружин? — снова спросил Полтава.

Простой вопрос поставил меня в тупик: в разобранном автомате было уже больше четырех пружин.

— Раз, — начал считать я, откладывая самую большую пружину.