Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

носящий такой галстук, не совершает. Человек в таком галстуке, мсье Фактора, ни за что не вмешается без спросу в сугубо личный разговор незнакомых ему людей.

Фантора удивленно молчал.

— Но в один прекрасный день, мсье Фантора, — продолжал Пуаро, — вы поступили именно так. Несколько человек спокойно занимались своим делом в салоне. Вы встали неподалеку от них, явно прислушиваясь к их разговору, а потом вдруг подошли к ним вплотную и обратились к мадам Линнет Дойль, выразив одобрение ее деловой смекалке.

Джим Фантора отчаянно покраснел. Не дожидаясь возражений, Пуаро продолжал:

— Этот ваш поступок, да еще то, что вы слишком молоды и вряд ли можете себе позволить такое дорогое путешествие (вы ведь член ассоциации юристов, а там платят не столь уж щедро, не правда ли?), заставили меня задать себе вопрос: каковы причины вашего пребывания тут.

Джим Фантора судорожно дернул шеей.

— Я отказываюсь давать вам какую бы то ни было информацию, мсье Пуаро. Вы, должно быть, сошли с ума!

— Нет, отнюдь. Я в полном рассудке. Где находится фирма, в которой вы служите? В Норхэмптоне? Это близко от Вудхолла. Какой разговор вы старались подслушать? Разговор, касающийся деловых и юридических, документов? И ваше вмешательство в этот разговор, весьма неуклюжее и жалкое, было попыткой предупредить мадам Дойль о возможном обмане или подлоге?

— Пуаро помолчал.

— На этом пароходе было совершено убийство, потом еще два. Если я поставлю вас в известность, что миссис Оттерборн была убита из револьвера, принадлежащего Эндрью Пеннингтону, вы, возможно, сочтете своим долгом сообщить нам все, что вы знаете.

Джим Фантора некоторое время молчал.

— Вся беда в том, мсье Пуаро, что у меня нет для вас ничего конкретного, — проговорил он с сожалением.

— Но вы кого-то подозреваете?

— Да.

— И поэтому считаете себя не вправе говорить? Возможно, вы и правы, но только формально. Вы ведь не в суде. Полковник Рэйс и я ищем убийцу. Любая информация чрезвычайно полезна нам.

Фантора снова задумался, а затем спросил:

— Что вы хотите узнать от меня?

— Зачем вы здесь?

— Меня послал мой дядя, мистер Кармикл, адвокат миссис Дойль в Англии. Он занимался ее делами и часто переписывался с мистером Пеннингтоном. Некоторые факты (я не могу вам их сейчас перечислить) навели моего дядю на подозрение, что не все идет гладко.

— Короче говоря, — подсказал Рэйс, — ваш дядя стал подозревать, что Пеннингтон — мошенник.

Джим Фантора утвердительно кивнул и улыбнулся.

— Вы выразили это слишком определенно, но основная мысль верна. Пока мой дядя искал доказательства своим подозрениям, мисс Риджуэй неожиданно вышла замуж и отправилась в свадебное путешествие в Египет. У дяди камень с души свалился, поскольку по возвращении из Египта миссис Дойль должна была получить все свое имущество и формальное право на управление им. Однако вскоре мы получили от нее письмо из Каира, где она между прочим упомянула о случайной встрече с Пеннингтоном. И вот дядя решил отправить меня в Египет, чтобы я помог ему распознать замыслы Пеннингтона. Мне следовало не зевать, внимательно следить за ним и действовать сообразно обстановке. В том случае, о котором вы упомянули, мне пришлось поступить, как неотесанному нахалу.

— Вам удалось предостеречь мадам Дойль?

— Нет, не столько ее, сколько Пеннингтона. Уверен, он почувствовал опасность и не стал бы ничего предпринимать, по крайней мере, какое-то время. Я же надеялся сблизиться покороче с супругами Дойль и найти способ предупредить их. Я думал сделать это через мистера Дойля. Миссис Дойль была слишком привязана к мистеру Пеннингтону.

Если бы вам необходимо было выманить деньги обманом, кого из супругов Дойль было бы легче обмануть.

Фантора слабо улыбнулся.

— Разумеется, мистера Дойля. Линнет Дойль была чрезвычайно сообразительна в деловых вопросах, а вот муж, по-моему, парень доверчивый, готов подписать любую бумагу, не затрудняясь ее прочесть.

— Я согласен с вами, — сказал Пуаро и, глядя на Рэйса, добавил:

— Вот вам и повод к убийству.

— Но все это лишь предположения, — сказал Фактора осторожно, — это не доказательства.

— А! — засмеялся Пуаро, — доказательства мы добудем.

— Каким образом?

— Возможно, сам мистер Пеннингтон предоставит их нам.

Рэйс взглянул на часы.

— Он сейчас придет.

Джим Фантора понял намек и быстро вышел. Через две минуть? появился

— Пеннингтон, сама любезность, весь — улыбка. Только напряженная складка у рта и затаенный страх в глазах выдавали тревогу этого испытанного дельца.

— А вот и я, господа.

Он сел. Первым заговорил Пуаро:

— Мы пригласили вас, мсье Пеннингтон, ибо для нас стало очевидно, что в этом деле вы явились лицом в высшей степени заинтересованным.

Пеннингтон изобразил удивление.

— В самом деле?

— Безусловно, — мягко заверил его Пуаро.

— Вы знали Линнет Риджуэй с детских лет.

— Ах вот вы о чем, — лицо его прояснилось, ему явно стало легче.

— Простите, я вас не совсем понял. Разумеется, еще утром я говорил вам: я знаю Линнет чуть не с пеленок.

— Вы были близким другом ее отца, не так ли?

— Да, да. Я и. Мелуш Риджуэй были очень близки, очень близки.

— Настолько близки, что, умирая, он назначил вас опекуном своей дочери и всего ее обширного состояния.

— В общем, это так, — вновь в глазах его появилась тревога. Он заговорил осторожнее.

— Я был не единственным опекуном, со мной были связаны и другие.

— Которые умерли за это время?

— Двое умерли. Мистер Стрендэйл Рокфорд жив.

— Он ваш компаньон, не так ли?

— Да.

— Мадемуазель Риджуэй вышла замуж, когда она еще не достигла совершеннолетия?

— Ей исполнилось бы двадцать один в июне.

— Значит, она получила бы право сама распоряжаться своими делами лишь в июне?

— Да.

— Однако ее замужество давало ей это право значительно раньше.

Пеннингтон плотно сжал челюсти и воинственно выпятил подбородок.

— Простите меня, господа, но какое вам до всего дело?

— Если вам неприятно отвечать на мои вопросы…

— Вопрос не в том, приятно мне или неприятно, я просто не вижу, какое это имеет отношение к делу.

— Видите ли, мсье Пеннингтон, — Пуаро подался вперед, глаза его стали зелеными, как у кошки, — нас волнует вопрос о поводе к убийству. И здесь нам чрезвычайно важно знать все финансовые соображения.

— По завещанию отца, — угрюмо процедил Пеннингтон, — Линнет получала право на управление своим состоянием по достижении двадцати одного года, или при вступлении в брак.

— И никаких других условий?

— Никаких.

— Насколько мне известно, ее состояние оценивается в несколько миллионов.

— Да, несколько миллионов.

— На вас, мсье Пеннингтон, — сказал Пуаро вкрадчиво, — лежала огромная ответственность.

Пеннингтон отвечал галантно:

— Мы привыкли к ответственности. Она нас не обременяет.

— Да неужели.

Что-то в тоне собеседника задело