Уравнение со всеми известными - Наталья Нестерова

— Именно пытаешься! — Костя был оскорблен купеческим размахом подарков. — Есть такое мерзкое слово — отдариться. В ответ на естественное человеческое участие тряхнуть мошной.

— Я так и думала, — вздохнула Анна. — Татьяне и Игорю Самойлову — это наши общие подарки — я сразу сказала, что ты на дыбы встанешь. Знаешь что, Костенька, иди ты к лешему! Мы все очень любим Веру. Ей эти дети достались — в страшном сне не привидится. Для меня ее двойняшки как родные дети. Ты можешь, конечно, психологическую чушь развести — мол, она моих Дашку и Кирку любит, вот и я обязанной себя чувствую. Ну и что? Подумаешь, какой щепетильный!

— Да, щепетильный! Тебе и в голову не приходит, что своими благодеяниями ты можешь унизить человека.

— Человек — это ты? Извини, сейчас я менее всего о тебе думаю. Наши подарки — наше дело, они не тебе предназначены, а детям. С женой, кстати, посоветуйся — она по части хороших манер любому сто очков вперед даст.

Почему он обидел Анну? Все нормальные люди, выбирая подарки, испытывают удовольствие и невольно ждут его продолжения — момента вручения, радости и восторга именинника. Вместо этого он состроил кислую, оскорбленную рожу. Почему? Потому что он еще не готов к новой жизни.

Почти до сорока лет Костя прожил спокойной, размеренной жизнью, в которой он сам создавал порядок и задавал ритм. И главное — отвечал только сам за себя. А теперь от него зависят три человека — неработающая жена, двое младенцев. В глубине души ему жаль свободы, хотя сейчас он бы на нее не согласился. Он попросту боится, что не справится. Ведь не справился уже с первым заданием — обеспечить детей необходимым. И оттого, что не справился, разозлился на друзей, которые все за него сделали. Нужно извиниться перед Анной, поблагодарить ребят. Купить Вере подарок. И научиться жить, не выставляя собственное “я” на передний план.

В дверь позвонили. Саша отвез Анну Сергеевну с сестрой и явился к Косте.

— Надо собрать. — Он показал на ящичек с инструментами, который держал в руках.

— Что собрать? — не понял Костя.

— Кроватки, коляски.

— Тебя Самойлова прислала? — поинтересовался Костя.

— Сам, — обронил Саша.

Костя планировал сделать эту работу завтра с утра и опять просчитался — даже вдвоем с Сашей, который был гораздо мастеровитей, — они провозились почти пять часов. Распаковывая коробки, изучая чертежи, собирая конструкции, они перебрасывались редкими фразами. Вторая кроватка сложилась быстрее первой, но с пеленальным столиком, который был частью стеллажа с полочками и ящичками, и прогулочной коляской провозились долго, потому что инструкции к ним были на китайском языке. Закончив, немного прибрались, и все равно в комнате было не повернуться от коробок, пакетов, свертков. Неужели двум маленьким человечкам требуется столько вещей? Сложили все в угол — Вера потом разберется. Костя пригласил Сашу поужинать.

— Выпьешь рюмку коньяку? — спросил он на кухне.

— Можно, — кивнул Саша.

Он вымыл руки и чинно сидел за столом, не суетился, не предлагал Косте помощь. Ели пельмени, Костя десятый день питался пельменями.

— Саша, у тебя дети есть? — спросил Костя.

— Угу, два пацана. — Казалось, Саша говорит не разжимая губ.

— Ну и как ты смотришь на их воспитание?

Костя спросил ради поддержания беседы, но ответ Саши его поразил.

— Бить их надо.

— Вот как? И часто ты своих пацанов ремнем наказываешь?

— Два раза.

— Два раза на день? — уточнил Костя. — Или в месяц?

— Всего два раза.

— Интересно. Расскажи!

То ли рюмка коньяку помогла, то ли тема была близка Саше, но он разговорился.

— Будильник пропал. Неделю все искали. Пацаны тоже искали, говорили — может, спер кто случайно из друзей. А потом я нашел за шкафом — разобрали на винтики и спрятали. Выдрал их. Если бы не выдрал — снова бы врали.

— А второй случай? — допытывался Костя.

— Бабка пенсию получила, они у нее из кошелька деньги стащили. В парк Горького ездили на каруселях кататься, мороженое есть. Не признавались. Побил — признались. Больше не воруют, слово дали. Себя вспомните: мальчишка — он как волчонок. Не больно — значит, можно. Больно, страшно — запомнил на всю жизнь.

— Да, — протянул Костя, — ты у нас прямо Макаренко. Но мои-то еще маленькие, десять дней.

— Бить рано, — согласился Саша. — Только когда подрастут и начнут врать на пробу. Тут их и надо приложить.

— Я тебе честно скажу, — Костя выпил еще коньяку, Саша от второй рюмки отказался, — я их даже боюсь: маленькие, хрупкие, и впереди еще целый хоровод проблем. Вот если бы у тебя сейчас не было детей, тебе бы проще жить было?

— Без них? — удивился Саша. — Конечно легче. Удавиться, но не жить. Сын заболел — я каждый день в церковь заезжал. Ни одной молитвы не знаю, пялился как дурак на иконы. А сказали бы — убей, убил бы хоть папу римского.

— Да, я понимаю, — проговорил Костя.

— Не, еще не понимаете. — Саша улыбнулся чуть покровительственно. — Ну, я пошел. Спасибо. Если что, обращайтесь.

— Это тебе спасибо, старик, — говорил Костя, провожая водителя, — выручил.

— А то! — попрощался Саша.

Костя убрал на кухне. Заглянул в бывшую гостиную, которая с завтрашнего дня превратится в детскую. Представил себе, как он ставит в угол или лупит ремнем собственных детей, — и рассмеялся: берегитесь, ребята!

Глава 5

Анна прилетела из Женевы и, не заезжая домой, отправилась в центр. Среди производственных проблем затесалась и одна личная — заведующая отделением физиотерапии сообщила, что Татьяна уже пять дней не приходит на процедуры. Галина Ивановна, которой Анна позвонила с работы, призналась, что Татьяна и дома не ночует: попросила Галину Ивановну Анне ничего не говорить, а сама сгинула. В Донецке ее тоже не было — Анна разговаривала с Василием. Чтобы не напугать его, сделала вид, что это рядовой звонок — как дела, самочувствие, не приедет ли Володя на каникулы в Москву. Вася поинтересовался здоровьем жены и робко посетовал, что она редко звонит.

Куда могла подеваться сестра? Подобные выходки совершенно не в ее характере. Хотя бросок в семью алкоголиков — этого от Татьяны тоже никто не ожидал. После первого курса лечения в Москве она, кажется, одумалась — вернулась к мужу, помирилась с сыном. Татьяну поразило, что за время ее отсутствия пропитого, но сохранившего остатки былой удали Сашу, вместе с его больными и порочными детьми, подхватила другая женщина. Богат наш край на одиноких сердобольных дур. Она, говорила Татьяна, словно увидела себя со стороны — и ужаснулась.