Компаньоны - Роберт Сальваторе

Едва ли ей доведется увидеть его, увидеть Нирая и Кавиту снова.

Когда она приземлилась в укромной лощине, ее магия истощилась и она вновь обрела человеческий облик. По щекам ее катились слезы.

***

— Пробуй еще, — потребовала леди Авельер у своего приятеля-мага.

— Моя госпожа, мне больше нечего предложить, — хрипло рассмеялся в ответ пожилой мужчина. — Я использовал все заклинания, что имею. Труп не станет говорить со мной!

— Тогда попроси ее душу вернуться из загробного мира, — настаивала женщина.

— Взгляните на раны! Да она тут же снова отправится обратно.

— Сделай это в любом случае, — холодно приказала леди Авельер.

— Вам следовало бы нанять жреца, — посоветовал пользователь темной магии.

— Уже, — заверила его женщина. Леди Авельер работала над трупом с помощью своих собственных заклинаний, и тоже безуспешно. Ей вообще никак не удалось пообщаться со скрюченным обуглившимся телом. Потом явилась жрица — и недешевая — и тоже смогла лишь покачать головой, не в силах связаться с умершей. Когда эти попытки потерпели неудачу, жрица безуспешно попыталась воскресить обгоревший труп. Воскрешение являлось одним из наиболее могущественных заклинаний в репертуаре любой жрицы, и действительно, лишь очень немногие могли хотя бы попытаться сотворить столь блистательное заклинание. Такая магия не могла потерпеть неудачу, и все-таки это случилось, причем самым жалким образом, поскольку в обгоревшем теле не промелькнуло ни малейшего признака жизни.

— Тело защищено охранительной магией, — объявила жрица. — Священной и очень сильной.

Провидица упрашивала ее попробовать еще раз, но та не пожелала больше в этом участвовать и поспешно удалилась. Очевидно, жрица не только отказалась сама, поняла леди Авельер, поскольку впоследствии ни один из жрецов больше не откликнулся на ее зов и не взялся исполнить ритуалы над этим трупом.

А теперь и этот человек, Деренек Темный, знаменитый в Анклаве Теней своим умением обращаться с немертвыми, оказался явно бесполезным.

— И что сказал жрец? — поинтересовался Деренек.

— Жрица, — поправила леди Авельер, но, вместо ответа, лишь снова уставилась на труп.

— Божественное благословение? — спросил маг. — Это тело было мощно защищено от осквернения.

— Магия Рукии, — кисло признала леди Авельер.

— Или сама Рукия, — произнес неожиданный голос от двери, и прорицательница с магом обернулись навстречу входящему в комнату лорду Пэрайсу Ульфбиндеру. — Следует ожидать, что избранная богом будет столь защищена после смерти, верно?

— Разумеется, лорд Ульфбиндер, — почтительно ответил Деренек, низко кланяясь.

— Оставайся с ней, — велела леди Авельер некроманту. — Найди способ.

— Я испробовал все подходящие заклинания, госпожа, — ответил Деренек.

— Значит, попробуй их снова! — потребовала прорицательница. — А потом еще раз! Я добьюсь ответа. — Она удалилась из комнаты, увлекая за собой ухмыляющегося лорда Ульфбиндера.

— Ужасно вонючее, — заметил он, когда они оказались за дверью.

— Это не Рукия, — настаивала леди Авельер.

— Но вы согласны, что она была бы так же защищена от осквернения?

— Нет, — машинально ответила женщина, но сразу поправилась: — Да, но это не она!

— Откуда вы знаете?

— Я уже видела этот фокус. Похожему десаи так принято. Они использовали мертвого ребенка, чтобы скрыть правду о Рукии, много лет назад. — Она иронически хмыкнула. — И тогда тоже предполагалось, что причиной смерти стала случайная молния.

— Молния угодила в этот склад не случайно, — согласился Пэрайс.

— И это не было самоубийством, — настаивала леди Авельер. — Она этого не сделала бы. Какая приличная богиня согласится на такое?

— Если цель для нее была важнее жизни, — нравоучительно заметил Пэрайс, — разве она не пожертвовала бы собой ради большего?

— Мы не представляли угрозы для ее цели.

— Но откуда ей было это знать?

— Она вообще ничего не должна была знать! — возразила леди Авельер. — Ни того, что я узнала правду о Ру... Кэтти-бри, ни того, что под моим магическим воздействием она разболтала во всех подробностях про грядущее рандеву.

— Если вы полагаете, что ей ничего не известно, почему же она тогда покончила с собой? Или зачем придумала такую хитроумную уловку? В таком-случае не похоже ли все это скорее на несчастный случай? Быть может, не случайное совпадение, но просчет запутавшейся молодой девушки? А если она каким-то образом распутала клубок ваших мыслей, разве не предпочла бы она убить себя, нежели поставить под угрозу саму цель ее возвращения на Торил? Вы же говорили, что она возродилась именно для этого.

— Это так, — признала леди Авельер. Она помолчала и уставилась на дверь, ведущую в комнату, стараясь собраться с мыслями.

Она не могла отрицать, что в словах Пэрайса был свой резон; будь это самоубийство мнимым или настоящим, в любом случае оно должно было быть устроено Кэтти-бри, обнаружившей, что ее тайна раскрыта.

— Это не Рукия, — решительно объявила она мгновение спустя. Она повернулась и взглянула Пэрайсу прямо в лицо, твердо и упрямо. — Она попыталась одурачить нас и ускользнула из Анклава Теней.

Пэрайс пожал плечами. Он не готов был спорить с ней.

— И я найду ее, — заявила леди Авельер.

— Я, безусловно, не стану вас отговаривать. Если божественным Ллос и Миликки угодно устроить драку за душу Дзирта До'Урдена, я был бы счастлив оказаться тому свидетелем.

— И вы им будете, — пообещала Авельер. — И если наша маленькая Рукия переживет это испытание, знайте, что она за все мне ответит.

***

В Серебряных Землях начиналось лето, по берегам великих рек расцвели вишни, осыпая воду белоснежными шелковистыми лепестками.

Эта картина затрагивала чувствительную струнку в душе молодой женщины, напоминая о далеких днях, о давно ушедших временах, и на мгновение, впервые за долгое время, Кэтти-бри почувствовала себя свободной от тяжкого груза. На миг, всего на несколько мгновений она сумела отодвинуть свои огорчения и страхи за Нирая и Кавиту на задний план и наслаждаться мыслями о встрече с Компаньонами из Мифрил Халла, с отцом Бренором и другом Реджисом, а больше всего — об объятиях Дзйрта.

Она снова была огромной птицей, грациозным ястребом, восседающим на ветке мертвого, засохшего дерева, склонившегося над восточным берегом реки Сарбрин немного вниз по течению от перекинутого через нее каменного моста. Кэтти-бри могла разглядеть разукрашенные стенки, окаймляющие с боков дорогу перед мостом. Дорога, извиваясь, убегала к каменистым холмам и вела Кэтти-бри очень хорошо знала это — к восточным воротам обожаемого ею Мифрил Халла.