Сиротка - Мари-Бернадетт Дюпюи

Все еще сама це своя от волнения, экономка вставила в замочную скважину не тот ключ. Лора взяла связку у нее из рук. Через мгновение вся компания очутилась в доме. Вестибюль в доме управляющего был просторный, в отличие от других домов в поселке, поэтому все смогли, не толкаясь, снять теплую одежду и стряхнуть снег с обуви.

— Нужно было попросить Симона, чтобы принес нам всем тапочки, — заметила Элизабет, смущаясь все больше и больше.

Эрмин помогала раздеться Эдмону. Лора убежала в гостиную, чтобы зажечь свет и лампочки на елке.

— Не беспокойся, Бетти! Мама так рада, что вы у нее в гостях, что не станет думать о чистоте паркета!

Мирей выглянула в коридор из дальней комнаты. В белоснежном фартучке она снова обрела вид безупречной экономки.

— Эрмин, проводи всех в гостиную, ужин скоро будет готов.

Лора попросила Селестена и Мирей накрыть к ужину в столовой — комнате, которой пользовались редко. Гости бывали в этом доме нечасто, поэтому Мирей была решительно настроена поразить всех изяществом оформления стола.

Эдмон испустил восторженный возглас, увидев рождественскую елку высотой в три своих роста. Мальчик замер на пороге, пораженный не только сиянием электрических гирлянд, но и роскошью мягких ковров, великолепных занавесей и резной мебели. Арман, который не раз заглядывал в окна мадам Лоры, описывал ему комнату. Она показалась мальчику еще красивее, чем он себе представлял.

Оробевшие Жозеф и Элизабет поспешили присесть на банкетку в стиле Людовика XV, на которой уже расположился Ханс Цале. Эрмин с матерью суетились вокруг круглого столика со сверкающими хрустальными бокалами.

— Селестен охладил бутылку хвойного пива[69], — сказала Лора. — Он как раз пошел за ним. Я купила в универсальном магазине две бутылки, но, честно говоря, с большим удовольствием выпила бы французского шампанского. Будем надеяться, что на Селестена не нападут волки!

Арман и Жозеф прыснули.,

— Не следует насмехаться над этим славным человеком, — строго сказала Элизабет, глядя на мужа и сына. — Я понимаю, почему он боится. Я сама до лета не осмелюсь ночью выйти во двор!

— А вы, мадам? Вы не боитесь волков? — спросил Жозеф.

— Если бы я была одна, я бы испугалась, но рядом находились трое смелых мужчин и два мальчика, поэтому я знала, что мне ничего не угрожает.

Хозяйка дома засмеялась. Она была очень красива в своем сером бархатном платье, с собранными в прическу светлыми волосами. Эрмин сочла уместным добавить:

— Мама ведь жила с траппером, моим отцом Жослином. Она знает лес и повадки животных.

— Было бы интересно об этом послушать, — предложил Жозеф тоном, который показался девушке слишком любезным.

— Только не сегодня вечером, — оборвала его девушка. — Эти воспоминания касаются только меня, правда, мама? Воспоминания моих дорогих родителей, потому что я надеюсь, что однажды мы найдем отца.

После ее слов повисла пауза. Слава Богу, в комнату вошла Мирей с бутылкой пива в руках.

— Мы откроем ее, когда придет Симон, — сказала Лора. — Надеюсь, аббата Деганьона это не смутит. Ведь сегодня праздник, Рождество. Эрмин, включи, пожалуйста, музыку. Моя дорогая Бетти, я тоже купила электрофон. Идея пришла мне в голову, когда я увидела такой же в комнате у Эрмин.

Девушка с минуту выбирала, какой диск поставить. Наконец она отдала предпочтение собранию детских песен, исполненных квебекским хором.

«Это понравится Эдмону», — сказала она себе.

Мальчик сидел на ковре возле елки и не мог отвести глаз от странной формы холмика, накрытого цветным покрывалом. Арман подошел к Эрмин и прошептал ей на ухо:

— Что там такое, под елкой?

— Мне тоже интересно, но я не знаю, — шепотом ответила девушка. — Думаю, мама решила поиграть в святого Николая.

Она осторожно опустила иглу на диск. Под аккомпанемент фортепиано детский голос запел песню «Добрый король Дагобер».

Когда с красным от быстрой ходьбы лицом в гостиную вошел Симон, его младший братишка качался в такт «Больше в лес мы не пойдем!».

— С коровой и теленком все хорошо, мама, — успокоил он Элизабет. — Телочка сосет молоко, Эжени в полном порядке. А для вас, мадам Лора, у меня плохие новости: месье кюре не сможет прийти. Он просил передать свои извинения, поскольку решил, что одинокая мадам Мелани больше нуждается в его компании, поэтому он остался ужинать у нее.

— Господи, какая же я разиня! — вскричала молодая женщина. — Нужно было пригласить и ее тоже!

Узнав, что с теленком все в порядке, Элизабет успокоилась.

— Не терзайтесь так, Лора, — с мягкой улыбкой сказала она. — Мадам Дунэ вот уже много лет устраивает так, чтобы аббат Деганьон остался на ужин у нее. Думаю, он знал, что его ждет, когда пошел ее провожать.

— Жена права, — поддержал ее Жозеф.

— Что ж, в таком случае теперь все в сборе.

Мирей разлила хвойное пиво по бокалам.

— Обязательно нужно чокнуться! — заявил Ханс. — За Эрмин, которая еще раз порадовала нас своим удивительным талантом!

— Да, за Эрмин! — подхватил Симон. — Когда мы были маленькими и у меня получалось ущипнуть ее посильнее, она кричала так. что в ушах звенело. Но я знал, что должен помогать ей развивать голос. Так что в том, что она стала «снежным соловьем», есть моя заслуга, и немалая!

— Мне не хватит жизни, чтобы выразить тебе свою благодарность, — смеясь, ответила девушка.

Жозеф подумал, что из них на самом деле могла получиться прекрасная пара. Элизабет словно прочла его мысли. Взяв мужа за руку, она прошептала:

— Кто может предвидеть будущее? Не теряй надежды, Жо!

Ханс ощутил укол ревности: Эрмин и Симон прекрасно ладили между собой, это было очевидно. Лора рассказала ему о том, что месье Маруа планировал их поженить. Поэтому музыканту стало не по себе, когда он увидел, насколько близки Эрмин и Симон.

Однако за столом Ханса усадили рядом с девушкой. Она сидела слева от него, Эдмон — справа. Ужин прошел весело. Жозеф старался не слишком налегать на прекрасное французское вино. Элизабет рассказывала о своем детстве в Шамборе, Ханс — о своих дедушке и бабушке, которые приехали из далекой Дании осваивать канадскую землю.

— Но моему отцу была не по душе жизнь фермера, — сказал он. — Он решил пойти учиться. Потом преподавал в Монреале, женился на талантливой музыкантше. Вышло так, что я родился в семье, увлеченной музыкой и литературой.

Эрмин с интересом слушала Ханса, что не укрылось от внимания ее матери. Лора решила, что Эрмин со временем все же согласится стать мадам Цале.

Мирей и Селестена пригласили разделить с гостями десерт. «Плавающие острова» вызвали настоящий фурор. Арман и Эдмон на все лады расхваливали покрытый белоснежной помадкой шоколадный торт. Эрмин попросила экономку оставить кусочек для Шарлотты.

— Я никогда не ела ничего вкуснее и впервые в жизни пробую коньяк, — призналась Элизабет, когда на столе появилась бутылка выдержанного коньяка, прибывшая в Валь-Жальбер из погреба Фрэнка Шарлебуа.

— Коньяк вкуснее нашего карибу, — признал Жозеф. — Спасибо, мадам Мирей. Утки в апельсиновом соусе — просто пальчики оближешь.

— А мне больше всего понравились пироги с луком-пореем, — сказал Симон. — Мадам, когда я найду подходящую девушку, я возьму у вас рецепт.

У экономки от похвал голова шла кругом. Разрумянившаяся и смеющаяся, она ответила:

— Не называйте меня «мадам»! Просто Мирей. Я готовлю на французский манер, юноша, и с удовольствием одолжу на время свою книгу рецептов вашей невесте, когда вы, по вашим словам, ее «найдете».

— Может, она не так далеко, как кажется, — сказал Жозеф, которого начало разбирать выпитое.

— Алис Паже краснеет, когда встречает нашего красавца Симона, — громко сказала Эрмин, чтобы отвлечь внимание собравшихся от слов своего опекуна, намек которого она прекрасно поняла.

— Но она собирается принять постриг, — вздохнула Элизабет. — Жаль, я бы гордилась тем, что моя невестка — учительница.

— Я не женюсь раньше двадцати пяти лет, — воскликнул Симон. — Я не спешу залезать головой в ярмо.

Селестен усмехнулся, Арман захихикал. Эрмин ощутила огромное облегчение. Вечер проходил в атмосфере дружелюбия, без единой фальшивой ноты.

«Мне не о чем беспокоиться, — сказала она себе. — Бетти и Жо чувствуют себя комфортно, мама сумела их к себе расположить. И нам всем хорошо и весело!»

Лора решила, что настало время вернуться в гостиную, о чем и сообщила гостям таинственным тоном.

— Дорогая, раздай всем подарки! На каждом есть карточка с именем.

Удивленная девушка с порозовевшими от волнения и радости щеками с готовностью приступила к делу. Она подумала, что ее мать приготовила подарки тайком от нее, желая укрепить добрые отношения с семьей Маруа.