Сиротка - Мари-Бернадетт Дюпюи

Полное ненависти письмо Шарденов оставило горький осадок в душе девушки. Не добавляли радости тоскливое настроение Элизабет и печаль маленького Эдмона, который остался без рождественской елки.

Из-за огромных кленов показался внушительный дом управляющего. Люди продолжали называть его именно так.

«Вот это да! Мама или Мирей зажгли свечи под навесом! И даже отсюда я вижу, что в гостиной сверкает огоньками елка!»

Была половина пятого, но на улице совсем стемнело. Эрмин остановилась, чтобы полюбоваться мягкими сугробами, прильнувшими к стволам вязов и ясеней. Вдруг до нее донесся протяжный переливчатый вой, приглушенный расстоянием. Девушка вздрогнула. Вой послышался снова — дикий вопль, которому, казалось, не было конца. Где-то на улице Сен-Жорж злобно залаяла собака.

— Наверное, это лает Вольто, спаниель начальника почты, — сказала она себе, снова пускаясь в путь.

От снежных сугробов исходил слабый голубоватый свет. Вой прекратился, но после паузы зазвучал снова.

«Волки, — подумала девушка. — Я очень давно их не видела».

Эрмин вынуждена была признаться себе, что волчий вой ее испугал. Она давно вышла из того беззаботного возраста, когда они с Симоном тайком ходили смотреть на волков.

Подойдя к крыльцу, она села на последнюю ступеньку и стала снимать снегоступы. Селестен открыл входную дверь.

— Добрый вечер, мадемуазель! Ваша мать беспокоится, ведь вы обещали прийти раньше.

Он наотрез отказался говорить ей «ты» и называть по имени. Устав с ним спорить, Эрмин отступилась. Обернувшись, она увидела, что в руке Селестен сжимает ружье.

— Зачем вам оружие? — обеспокоенно спросила она.

— Я ходил за дом, на опушку леса, потому что услышал крик. Это не вы кричали?

— Дорогой Селестен, это не первый раз, когда волки воют с наступлением темноты, — сказала она, пытаясь его успокоить. — Наверное, они бродят по холмам и скоро уйдут обратно в лес.

— Никто не убедит меня в том, что они не подходят к домам! Это опасные звери, исчадия ада, посланные на землю, чтобы вредить человеку, — перекрестившись, заявил Селестен.

— Для нас они не опасны, — не сдавалась Эрмин. — Волки куда чаще околачиваются вокруг фермы Овила Буланже, который держит небольшое стадо овец.

С этими словами она вошла в прихожую и стала снимать шапочку, шарф и рукавицы. Торопливым шагом вышла Лора.

— Наконец ты пришла, дорогая! Я волновалась. Выпало столько снега, и на улице так темно! К тому же Селестен говорит, что в поселке волки!

— Волки не в поселке, а в лесу. Какая ты красивая, мама!

— Ты находишь?

На Лоре было светло-серое бархатное платье по фигуре. Корсаж облегал ее небольшую грудь, широкая юбка касалась икр. Отделанный черной бейкой воротничок чудесно дополняли планка с двумя рядами черных пуговиц и поясок в тон. Это был весьма элегантный туалет, вполне приличный для вдовы. Молодая женщина оставила волосы распущенными, подобрав их на висках гребнями. Благодаря выкрашенным в светлый цвет волосам, очень похожим на естественный блонд Элизабет, ее красивое лицо выглядело моложе.

Вместо ответа Эрмин обняла ее и поцеловала в гладкую щеку, приятно пахнущую рисовой пудрой. Ей очень нравился присущий

Лоре аромат — одновременно нежный и опьяняющий. Лора засмеялась от удовольствия.

— У меня самая красивая мама в мире! — воскликнула девушка. — И сегодня Рождество! Ничто не помешает мне быть счастливой!

— Ты абсолютно права, — подхватила Лора. — Тем более что это первое Рождество, которое мы встречаем вместе!

Держась за руки, мать и дочь прошли в гостиную. В комнате все блестело и было очень тепло. Сиял навощенный паркет, на мебели тут и там стояли лампы, освещавшие все вокруг приятным золотистым светом. Елка же была не хуже, чем на картинках в книгах, которые Эрмин любила листать в детстве. Украшенная звездой верхушка дерева касалась потолка. На ветках сияли разноцветные стеклянные шары, серебристые металлические украшения и гирлянды.

— Какая красота! — восхитилась Эрмин.

Контраст между роскошным жилищем Лоры и домом семьи Маруа был разительным. Девушка пробежалась глазами по коврам со сложным рисунком, двойным шторам с симметричными складками, хрустальной люстре, в подвесках которой отражались переливы миниатюрных лампочек гирлянды.

«Если бы только Шарлотта могла увидеть елку, ощутить вкусные запахи, которые проникают в комнату из кухни! — думала она. — А мой маленький Эд! Он был бы вне себя от радости, ведь он так любит сказки о святом Николае!»

— Тебе тоже нужно одеться, — сказала Лора. — Я сгораю от нетерпения! Я так хочу услышать тебя в церкви! Ханс будет аккомпанировать тебе на фисгармонии[67]. Великолепно!

Эрмин знала, что пианист еще вчера поселился в отеле поселка. Он пришел пешком из Шамбора — настоящий подвиг со стороны человека, не привыкшего к физическим нагрузкам. Такая решимость не могла не вызвать у девушки восхищение.

— Какое счастье, что Хансу не пришлось идти в такую метель, какая бушевала у нас на прошлой неделе, — сказала она матери.

— Ты права. Когда он шел в Валь-Жальбер, был снегопад, но ветер уже стих. Мы сделаем из него настоящего охотника-следопыта, — добавила она с улыбкой. — А теперь, дорогая, иди и надень поскорее свое новое платье. Потом мы выпьем чаю.

Эрмин оказалась в комнате, где ей еще ни разу не случалось провести ночь. Она часто задавалась вопросом, как мать, находясь в Валь-Жальбере, смогла заказать доставку таких прекрасных тканей и такой качественной мебели.

— Дорогая мамочка! — вздохнула она, рассматривая утонченную обстановку своей удобной и теплой гавани.

Стены были заново окрашены в розовый цвет, пол — в белый. Под балдахином стояла медная кровать. Прямо перед ней находился комод с трельяжным зеркалом. Рядом стоял гардероб, полный одежды, которую девушка все никак не решалась надеть. Она погладила рукав великолепного мехового манто, подаренного Лорой пятнадцатого декабря, в день ее рождения.

«Сколько денег она потратила! — не переставала ужасаться Эрмин. — Мне не нужно столько одежды!»

На красном стеганом одеяле девушка увидела синюю картонную коробку. В ней оказалась русоволосая целлулоидная кукла в желтом платье и черных туфельках.

— Неужели мама купила эту куклу мне? — удивилась Эрмин.

К ручке куклы была привязана свернутая вдвое записка. На ней

Лора написала: «Для Шарлотты». Эрмин задохнулась от радости. Она представила, как счастлива будет ее подопечная получить такой подарок. Она высоко оценила добрый поступок матери.

— Я ведь ни о чем ее не просила! Мама все сделала сама!

Эрмин торопливо натянула платье из шотландки.

«Это будет самое лучшее Рождество в моей жизни!» — подумала она, не зная, что этим вечером ее ждет еще немало сюрпризов.

В кухне Мирей под бдительным оком Селестена делала несколько дел одновременно. Свое ружье садовник повесил на крючок у задней двери. Он пытался прислушиваться, но экономка создавала столько шума, что сквозь него не пробивалось ни единого звука с улицы.

— Не знаю, что замышляет мадам, — нерешительно заметила Мирей. — Она заказала меню, которого хватит, чтобы накормить целый полк. Так я точно опоздаю к мессе!

С раскрасневшимися щеками, в повязанном вокруг талии белом фартуке, подчеркивающем ее полноту, она то помешивала что-то в кастрюлях на плите, то поднимала крышку на огромном чугунном котелке.

— Селестен, ты что-нибудь понимаешь? В печи жарятся четыре утки, которые я должна подать в соусе с апельсиновой цедрой. Круглые пироги с луком-пореем уже готовы, и слава Богу! С какой стороны ни глянь — на троих этого слишком много! Насколько я знаю, ужинать будут мадам, месье Цале и наша мадемуазель.

— Может, мадам решила пригласить аббата Деганьона? Думаю, тебе не стоит так беспокоиться. Сколько приборов мадам приказала поставить на стол?

— Мадам ничего не сказала точно. Она сказала только, чтобы я достала фарфоровый сервиз, белый с золотом. Весь сервиз целиком!

Экономка тяжело вздохнула. Ей не хотелось опоздать в церковь, где должна была петь Эрмин.

— Хорошо бы выйти пораньше, — сказала она. — По такому снегу я не смогу идти быстро, я себя знаю!

— Если еще доберемся до церкви живыми и невредимыми, — проворчал Селестен, делая страшное лицо. — Говорю тебе, Мирей, проклятые волки бродят по поселку! Я предупреждал мадам, что, если мы собираемся жить в диком месте, нам нужна большая сторожевая собака. Эти собаки, стоит им надеть ошейник с шипами, убивают все, что шевелится!

— Браво! — Мирей усмехнулась. — Если бы у нас была такая собака, к нам бы никто не стал ходить. Да и детишки Маруа часто болтаются вокруг дома. Хорошенькое было бы дело, если бы твоя сторожевая собака откусила кому-нибудь из них ногу или руку!