Невольная ученица ректора-дракона. Вернуть любой ценой - Адриана Вайс

кое как справившись со своими чувствами, — Виррал… я тоже люблю тебя. И клянусь быть с тобой во всём, сколько бы бед на нас ни навалилось. Мы их все преодолеем, как уже преодолели не одну до этого…

Не удерживаюсь и тихонько смеюсь: всё-таки я оптимистка, и меня распирает от невероятного счастья. Глаза Виррала горят нежным светом — он тоже улыбается, радуясь вместе со мной.

И тут священник поднимает посох, негромко объявляя:

— Великая Мирия благословляет ваш союз. Теперь вы — единая семья!

Наконец до меня доходит, что настал тот самый момент. Сердце бьётся в груди, как взбесившееся, и внезапно я чувствую тёплые пальцы Виррала на своей щеке. Едва успеваю мельком подумать: “Божечки, мы правда женимся! Неужели все это наяву?!”, как его губы касаются моих в нежном, но глубоком поцелуе.

Я запоздало слышу, как вокруг кто-то ахает, кто-то громко аплодирует, кто-то подбадривающе свистит. Кажется, Агнессула тоже едва сдерживается чтобы не разрыдаться и кидает полные вожделения взгляды на собственное кольцо.

Мама всхлипывает “Господи, как трогательно!”, а папа с Дариусом похлопывают друг друга по плечу. В то время как я… просто перестаю слышать весь мир, потому что в этот момент есть только мы.

У меня дрожат колени, но это приятная дрожь. Виррал прижимает меня к себе чуть крепче, его губы мягкие и тёплые. Я ощущаю вкус счастья, восторга, и немного горьковатых слёз на кончике языка.

Все мои чувства вырываются наружу и резонируют с чувствами Виррала. Этот поцелуй длится вечность, хотя на самом деле, наверное, не больше нескольких секунд. Но я успеваю подумать: “Вот оно. Наконец. Мы вместе. И нам ничего не страшно, потому что мы семья.”

Когда мы с трудом отстраняемся друг от друга, по залу разносятся радостные возгласы. Мама тут же бросается обнимать меня, драконьи владыки подходят поздравить Виррала, и, хоть, судя по напряженным лицам некоторых, не все искренне одобряют наш союз, делают это с уважением.

Но мне сейчас на это всё равно. Мы сделали важный шаг, на который я никогда не решилась бы в своём “старом” мире — да и где бы я там нашла такого дракона, как Виррал, а? Я улыбаюсь, глядя, как от блеска во взгляде Виррала моё сердце начинает биться ещё быстрее.

Мы снова касаемся друг друга лбами, а на душе так тихо и радостно, словно все тучи на небе наконец разошлись. Думаю, это и есть то самое счастье, о котором я раньше читала в книжках. И всё-таки оно существует, приправленное капелькой магии, парой капель драконьей отваги и щепоткой моего человеческого упрямства.

Эпилог 2

Шесть лет спустя

Честно говоря, даже не заметила, как пролетели эти шесть лет. Помню себя ещё совсем недавно — взмыленную первокурсницу, которая только-только вошла в Академию Виррала и была готова учиться таинственной магии, а теперь… Я уже давно выпустилась (с наивысшим баллом, надо заметить — вот она, настоящая целеустремлённость!), и больше того — у нас с Вирралом есть маленький сын-дракон, которому недавно исполнилось пять.

Рейнольд — так мы его назвали. Он энергичный, любознательный мальчуган с лёгкой волнистой шевелюрой (у которой, к моему тихому ужасу, иногда проступают крохотные чешуйки по краям, особенно когда он нервничает) и глазами цвета спелой черники.

Рэйвен и Хартейн за все эти шесть лет так и не дали о себе знать ни единым намеком. Словно и вправду навсегда исчезли в той аномальной вспышке, когда земля буквально вырвалась из-под ног и канула в неизвестность. И как бы мне не хотелось отпустить и забыть этот момент, а у меня все равно есть смутное подозрение, что Рэйвен может всплыть в самый неподходящий момент.

Зато Виррал, будучи уже полноценным владыкой, пошёл ва-банк и решил открыть первую тёмную академию для гримов, которые смогли пробраться в наш мир через врата. Это пока что эксперимент: несколько десятков гримов будут учиться наравне с драконами и людьми, осваивая магию. Многие драконьи владыки смотрят на всё это с подозрением, но и любопытство у них велико: а вдруг и правда получится. По крайней мере тогда можно будет следующий шаг на пути в взаимопониманию.

По крайней мере, я сама всем сердцем в это верю.

— Скажу так, — говорит Дариус, улыбаясь своей мягкой полуулыбкой, — Если это сработает, имя Виррала войдет в историю как дракона, который положил конец вражде. И, кстати, твое тоже, Вика, не сомневайся. Без тебя об этом нельзя было даже мечтать.

Я радостно хмыкаю. Не скрою, приятно слышать такие слова. Но я-то знаю, что без поддержки мистера Бэнсона, близкого друга Виррала и бессменного преподавателя, который сейчас возглавил новую академию, мы бы не справились.

Он согласился стать ректором новой академии, взяв себе сразу двух помощниц — Агнессулу, как представительницу расы гримов, и Лиру, как представительницу людей. Что и говорить, из этой троицы вышла интересная команда.

И вот сегодня Виррал, мистер Бэнсон и я обсуждаем в кабинете моего мужа (с каким же наслаждением я произношу это слово — “муж”!) последние организационные вопросы. А если быть точнее, мы с Бэнсоном ждем пока Виррал закончит что-то писать за массивным столом.

И все бы ничего, но в этот момент в дверь кто-то громко стучится:

— Папа-а-а-а! Открой! — доносится из-за нее веселый пронзительный голос.

Я подскакиваю, узнавая голос Реджи, и мысленно ругаюсь. Как только этот сорванец ускользнул от няни и прибежал сюда?!

Кидаюсь к двери, но не успеваю сделать и шага, как она с тихим щелчком распахивается и в комнату вбегает наш пятилетний сын.

— Реджинальд! — шепотом восклицаю я, чтобы не мешать Вирралу, — Ты что тут делаешь? Разве ты не должен был заниматься с няней?

— Но это же ску-у-учно! — выпаливает мальчишка, оглядываясь по сторонам и мигом замечая Бэнсона. Тут же прячется мне за спину, но сам весело хихикает. — Я хотел увидеть папу.

Удивительно, но Виррал даже не ругается, хотя обычно он более строг, чем я. Он сворачивает вдвое листок, на котором что-то писал и передает его Бэнсону. Сам же радостно улыбается и раскрывает руки:

— Иди сюда, мой шустрик.

Реджи, с радостным визгом выскальзывает из-за моей юбки и одним прыжком влетает к отцу на колени, хотя уже совсем немаленький мальчик. Папа прижимает его к себе и даже мистер Бэнсон не может сдержать мягкой улыбки. Он кивает Вирралу и разворачивается:

— Я, пожалуй,